В нем было редкое ощущение надежности — словно этот человек всегда существовал и всегда должен был находиться где-то рядом: в БДТ, на экране телевизора, в старом ленинградском дворе, за рулем автомобиля. Такие люди кажутся вечными именно потому, что меньше всего стараются казаться великими.
В институт его, разумеется, не приняли. Не потому, что он плохо играл. До игры дело практически не дошло: у претендента не было даже школьного аттестата. Казалось бы, судьба высказалась достаточно определенно.
Но руководитель Киевского театра имени Леси Украинки Константин Хохлов что-то в этом демобилизованном авиатехнике разглядел. Так Кирилл Лавров стал актером. Не по диплому — диплома у него никогда не было. По судьбе.
«Элина, познакомься, это Валя». Быстрицкая выбросила цветы в урну и ушла. Так закончилась одна история и началась другая — куда менее кинематографичная, зато продолжавшаяся почти всю оставшуюся жизнь.
Они поженились молодыми и небогатыми. Свою первую семейную мечту осуществляли совершенно по-советски: захотели автомобиль и ради него почти год экономили на всем. Ели дешевые макароны-рожки, одежды не покупали, Валентина штопала мужу старые носки. В результате появился «Москвич-401».
Лавров пережил и это. Наверное, потому что в нем всегда оставалось что-то сильнее любой роли. Он был человеком до того, как становился персонажем.
А потом семнадцатилетняя Маша объявила, что выходит замуж. Для Лаврова это было почти непостижимо. Он спрашивал: где будете жить? на что? что собираетесь делать дальше? Молодые толком ничего ответить не могли. И все-таки он отпустил дочь.
Это вообще одна из самых трудных форм любви — не удержать.