В августе 1990 года Шатохина должны были перевезти из Нерюнгри в Якутск. Обычный этап, каких в его жизни могло быть ещё немало. Но в самолёте, куда его посадили вместе с другими заключёнными, нашлись люди с гораздо более грандиозными планами. Они собирались захватить лайнер и улететь за границу.
Когда стало ясно, что дело серьёзное, некоторым арестантам предложили выйти. Шестеро предпочли не испытывать судьбу. Шатохин остался. Позднее он объяснял своё решение почти обезоруживающе просто: хотелось посмотреть мир, вырваться из привычной жизни, испытать нечто такое, о чём другие только читают в книгах.
За плечами была афганская война. Пакистан помогал моджахедам, сражавшимся с советскими войсками, и поддерживал тесные отношения с Соединёнными Штатами. В воображении беглецов это превращалось в простую схему: враги Москвы непременно помогут тем, кто бежит из Москвы.
Они не учитывали одной маленькой подробности. Пакистан мог не любить советскую власть, но это вовсе не означало, что ему должны нравиться вооружённые уголовники, захватившие пассажирский самолёт. Впрочем, сначала нужно было ещё добраться до Пакистана.
Заключённые обезоружили конвоиров, завладели автоматическим оружием и объявили, что на борту находится бомба. Позднее выяснилось, что взрывное устройство было муляжом. Однако в тот момент экипаж не мог знать, что именно лежит в сумке, из которой торчат провода. Пилоты получили приказ возвращаться в Нерюнгри.
Взрослые люди играют в войну В аэропорту началось нечто среднее между чрезвычайной ситуацией и плохо организованным военным спектаклем. С одной стороны, речь шла о вооружённых преступниках, захвативших десятки заложников. С другой — никто толком не понимал, что делать.
Сцена выглядела почти абсурдно. Вооружённые преступники, только что угрожавшие взорвать самолёт, теперь угощали пассажиров едой. Советская действительность иногда напоминала пьесу, в которой участники забыли свои роли, но продолжали играть, потому что никто не решался остановить представление.
Самолёт можно было заблокировать. Можно было попытаться вывести из строя. Можно было направить на штурм вооружённую группу. Однако никто не мог гарантировать, что операция не превратится в кровавую бойню. В итоге власти предпочли выпустить самолёт за границу.