А затем голодный бунт рабочих, союз католиков с либералами, восстание в Брюсселе, вмешательство великих держав и французских войск сложились в комбинацию, результатом которой стало новое королевство. Сам автор иронически называет появление Бельгии «нежеланным и неожиданным результатом» переворота.
Но самое удивительное произошло потом. Страна не распалась.
В конце концов бельгийцы сделали то, что в других странах сочли бы первым шагом к развалу: они начали методично разводить две общины по разным квартирам. В 1960-е была проведена официальная языковая граница. Фландрия стала нидерландоязычной, Валлония — франкоязычной, Брюссель — двуязычным.
С 1970 года началась федерализация. Появились отдельные парламенты и правительства, собственные региональные и языковые институты. Формально всё это называется одним государством, но государство всё больше напоминает дом, жильцы которого разделили комнаты, счета, холодильники и почти перестали встречаться на лестнице.
Пожалуй, это и есть самая точная формула страны, которой уже почти два столетия предсказывают смерть. Фламандцы и валлоны давно разошлись по разным квартирам. Но ключ от парадной двери по-прежнему один — и лежит он в Брюсселе.