Всё решает сабля и воля: Хашимиты, Саудиты, хуситы — кто следующий хозяин Аравии?

На Аравийском полуострове эта схема повторяется с почти издевательской точностью. Сто лет назад в роли богатой, признанной и уверенной в своём будущем династии выступали Хашимиты. Шериф Мекки Хусейн ибн Али во время Первой мировой войны сделал ставку на Британию, поднял восстание против Османской империи и получил от англичан обещания будущего великого арабского государства. Его сопровождал Лоуренс Аравийский, ему писал верховный комиссар сэр Генри Макмагон, его сыновья становились королями. Казалось, история уже выписала Хашимитам чек на владение Аравией.

Но после войны выяснилось, что великие державы умеют обещать значительно больше, чем отдавать. Франция получила Сирию и Ливан, Британия — Палестину, а Хусейну оставили Хиджаз. Он продолжал требовать обещанное, мечтал о Дамаске, спорил с Лондоном и писал в Лигу Наций. И именно тогда из Неджда пришли люди, которым было совершенно нечего терять.

Саудиты представляли собой почти идеальную молодую династию по Ибн Хальдуну. Ещё недавно они сами были изгнанниками. В 1901 году Абдул-Азиз ибн Сауд с несколькими десятками людей отправился возвращать Эр-Рияд. Его главной силой стали ихваны — религиозно спаянные и прекрасно приспособленные к войне общины. У них не было дворцов, нефтяных миллиардов и сложной государственной машины. Зато были вера в собственную правоту, дисциплина и готовность рисковать жизнью.

Когда отношения Хашимитов с Лондоном окончательно испортились, Саудиты двинулись на Хиджаз. Хусейн без британской поддержки терпел поражение за поражением. В 1924 году его заставили отречься, затем Саудиты взяли Мекку, Джидду и Медину. Семь столетий хашимитского господства в Мекке закончились. Хашимиты отправились царствовать в куда более бедную Иорданию, а потомки вчерашних пустынных воинов получили Аравию, священные города, а вскоре — ещё и океан нефти под ногами.

Прошло столетие — и колесо сделало почти полный оборот. Теперь Саудовская Аравия обладает дворцами, небоскрёбами, авиацией, современными вооружениями и одним из крупнейших военных бюджетов мира. Внук основателя государства Мухаммед ибн Салман руководит страной, которую невозможно сравнить с бедным Недждом его деда. Но на юге появился противник, удивительно напоминающий самих ранних Саудитов.

Йеменские хуситы тоже выросли из религиозной и племенной среды, тоже опираются на сеть местных общин, тоже считают себя носителями особой религиозной и политической миссии. Они гораздо беднее противника, но готовы терпеть потери, воевать годами и превращать слабость в преимущество. Их невозможно победить одной бухгалтерией военных бюджетов: дорогой самолёт сам по себе ещё не гарантирует победы над человеком, который готов жить в горах с автоматом и считает войну естественным состоянием мира.

Конечно, хуситы не новая династия Саудитов, а сегодняшняя Аравия совсем не Хиджаз 1924 года. История никогда не повторяется буквально. Но Ибн Хальдун писал не о фамилиях, а о механизме власти. Вчерашние голодные завоеватели становятся богатыми хозяевами дворцов; их дети наследуют государство, созданное людьми, привыкшими спать на земле; а где-то на окраине уже появляются новые люди, которым пока нечего делить, кроме опасности.

Когда-то такими людьми были Саудиты. До них — Хашимиты. Сегодня в дверь богатой Аравии стучат хуситы.

И где-то там, наверное, снова усмехается Ибн Хальдун.

Ксаверий БЕЛЫЙ.