Санчес нашёл виновных в миграционном кризисе в Сеуте — Россию и Израиль. Израиль ответил: «Наглая ложь»

В интервью радиостанции Cadena SER Санчес заявил, что одним из спусковых крючков кризиса стала ложная трактовка решения Верховного суда Испании от 8 июля. В социальных сетях распространились сообщения, будто человека, сумевшего добраться до Сеуты вплавь, испанские власти уже не смогут выдворить обратно. По словам премьера, эту информацию распространяли также преступные группировки, занимающиеся нелегальной перевозкой людей.

Затем, утверждает Санчес, к распространению слухов подключились внешние силы. «После 30 и 31 июля эти слухи и дезинформация стали распространяться через социальные сети, связанные как с Россией, так и с Израилем», — заявил испанский премьер. Он также упомянул «ультраправый интернационал», который, по его мнению, использует миграцию для того, чтобы «атаковать и раскалывать» Испанию и Европу.

«Очевидно, что если Россия занимается дезинформацией по этому вопросу или Израиль также распространяет дезинформацию, критикуя правительство Испании, то это происходит не потому, что их беспокоит миграция в Испании или Европе, а из-за политических позиций, которых мы придерживаемся — и которые я считаю смелыми, — в отношении геноцида в Газе или вторжения Путина на Украину», — заявил Санчес.

Таким образом, версия испанского премьера выглядит примерно так: Израиль мог быть заинтересован в информационной атаке на его правительство из-за жесткой позиции Мадрида по Газе, а Россия — из-за поддержки Испанией Украины.

Израиль ответил практически немедленно — и без дипломатических экивоков. «Премьер-министр Педро Санчес бессовестно лжет», — заявил глава МИД Израиля Гидеон Саар. Обвинение Израиля в распространении дезинформации он назвал «наглой ложью», добавив, что распространение подобных утверждений не поможет отвлечь внимание от «позорного провала Санчеса в управлении делами своей страны».

При этом есть важная деталь. Санчес не утверждает, что испанские спецслужбы располагают доказательствами прямой операции израильского или российского государства. А независимый анализ информационного пространства действительно обнаружил заметную активность связанных с Россией аккаунтов уже во время кризиса и после него. Однако исследователи группы 411 пришли к выводу, что обмен информацией непосредственно между потенциальными мигрантами выглядел преимущественно стихийным: речь шла главным образом о небольших анонимных аккаунтах, а не об одном центре, организовавшем поток людей.

Еще сложнее объяснить с помощью «российско-израильского следа» другую сторону произошедшего: как десятки тысяч людей физически смогли за чрезвычайно короткое время пройти из Марокко в Сеуту.

30–31 июля границу пересекли около 72 000 человек. Масштаб случившегося был беспрецедентным. При этом непосредственно перед кризисом обычного присутствия марокканских пограничников на некоторых участках практически не наблюдалось. Британская парламентская библиотека, анализируя события, отдельно отмечает сообщения об отсутствии обычных марокканских патрулей и связывает возникшие подозрения с резким потеплением отношений Мадрида и Алжира.

И здесь возникает совсем другая версия событий, которую Санчес сейчас решительно отметает.

Всего за десять дней до прорыва границы, 20 июля, испанский премьер посетил Алжир и провел переговоры с президентом Абдельмаджидом Теббуном и премьер-министром Сифи Гриебом. Мадрид пытался восстановить отношения с Алжиром, серьезно испортившиеся после того, как в 2022 году Испания неожиданно поддержала марокканский план автономии Западной Сахары.

А Алжир — главный региональный соперник Марокко и главный покровитель Фронта Полисарио, добивающегося независимости Западной Сахары. Поэтому сближение Мадрида с Алжиром в Рабате вполне могли воспринимать без особого восторга.

Эксперт британского Chatham House Ник Лоули напомнил еще об одном неприятном для Мадрида совпадении. Массовые прорывы границы Сеуты и Мелильи уже случались именно тогда, когда Рабат хотел продемонстрировать Испании цену ухудшения отношений. В мае 2021 года около 8000 человек внезапно оказались в Сеуте после того, как Испания разрешила лидеру Полисарио Брагиму Гали приехать на лечение. Марокканские пограничники тогда фактически ослабили контроль. Вскоре после кризиса Испания отказалась от прежней позиции по Западной Сахаре и поддержала марокканский план автономии региона. Как замечает Лоули, Рабат вполне мог сделать из этой истории вывод: давление на испанские анклавы работает.

Еще более показательно, что испанская El País 31 июля со ссылкой на источники сообщала: испанские спецслужбы видят признаки того, что марокканские силовики фактически позволили произойти этому прорыву; более суток они практически отсутствовали на границе, а на некоторых видеозаписях марокканские жандармы пропускают автомобили с потенциальными мигрантами. Разведка считает эти кадры достоверными и допускает причастность к прорыву «вышестоящих [марроканских] инстанций».

А Санчес утверждает обратное. По его словам, ни полиция, ни Гражданская гвардия, ни Национальный разведывательный центр CNI, ни иностранные спецслужбы не предоставили информации, которая указывала бы на участие марокканских властей. Более того, премьер подчеркнул, что сотрудничество с Рабатом во время кризиса было хорошим и что без Марокко решить проблему вообще невозможно.

Версия Санчеса оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Российские сети действительно могли разгонять выгодные им сообщения уже вокруг разразившегося кризиса; ложные слухи в социальных сетях действительно могли подтолкнуть тысячи людей отправиться к границе. Но это ещё не объясняет, почему десятки тысяч человек получили возможность практически одновременно пройти через одну из наиболее чувствительных границ Европы.

Версия о возможном марокканском давлении на Мадрид возникла не только в среде политических противников премьера: ее обсуждают Chatham House, европейские СМИ и британские парламентские аналитики, а испанская пресса сообщала о сомнениях собственных спецслужб. И у этой версии имеется вполне понятный геополитический мотив — новое сближение Испании с Алжиром, главным соперником Марокко в многолетней борьбе вокруг Западной Сахары. Прямых доказательств того, что Рабат сознательно открыл границу, пока нет. Но и списывать эту версию со счетов только потому, что правительство Санчеса пробует перепеть старую антисемитскую песню «если в кране нет воды — воду выпили…», очевидно, преждевременно.