Профессор о политиках: хватание за закон, санкции, репрессии и никакого авторитета — люди их не уважают

Профессор поддерживает немецкого мыслителя Мартина Хайдеггера: «Именно осознание смерти придает жизни яркость. Ощущая метафизическую, первородную власть смерти, можно действительно жить, осознавая, что значит «быть». Что именно мысль о конечности жизни есть то, что нас ставит лицом к лицу с реальностью, позволяет с ней встретиться.

До этого человек вроде бы дремлет, живет в иллюзиях, рассказывает себе и другим планы далекого будущего, взволнованно обсуждает последние новости. Мысль о смерти может его встряхнуть и пробудить. Только оттолкнувшись от неизбежной реальности своей личной смерти, человек осознает переход от сна к пробуждению. И это означает, что он начинает жить осознанной жизнью».

«Вирус Covid-19 является лакмусовой бумажкой мифу мира модерна, — продолжает философ, — Открытым остается вопрос, способно ли вообще общество, столь много говорящее о медикаментах, медицинской аппаратуре и человеческих ресурсах медиков, вообще принять смерть». «В момент, когда сталкиваемся с реальностью смерти, становимся малодушными и и отчаявшимися… Правда, смерть пугает и может толкнуть человека в животное смятение.

Но она может также повлиять на жизнь так, что человек становится способен на благородный поступок, на художественную работу, на выдающуюся мысль. Мои опасения о пандемии Covid-19 в том, что смерть в ее рамках ожидается и переживается только в режиме страха, как цифра в глобальном подсчете. Пока люди как бы укрылись в своих пещерах, так надеясь пережить кризис, чтобы потом продолжать жизнь «как раньше» — встречаться на собраниях, ездить в путешествия, проводить уикенды в торговых центрах».

Деятельность властей профессор оценивает невысоко: «Хватание за закон, санкции и репрессии свидетельствует, что политикам и должностным лицам не достает авторитета, что люди их не уважают. Принудительные механизмы есть последний барьер, за ними уже начинается полицейское государство. То, что в Латвии дошли до разговоров о строгих наказаниях за несоблюдение ограничений, свидетельствует о нашей собственной гражданской зрелости, которая очевидно недостаточна».