Миллиарды на заменят солдат: Саудовская Аравия проигрывает войну хуситам в Йемене

На Ближнем Востоке эта старая историческая логика никуда окончательно не исчезла. Более того, многие государства региона в их нынешних границах значительно моложе, чем нам кажется. Поэтому происходящее сегодня в Йемене интересно не только как очередная глава бесконечной йеменской гражданской войны. Это еще и довольно наглядный эксперимент: что происходит с ближневосточным порядком, когда внешние гарантии безопасности становятся менее надежными, а государства, десятилетиями покупавшие безопасность за нефтяные деньги, вынуждены проверять собственную силу на практике?

И результаты этого эксперимента для Саудовской Аравии пока выглядят весьма неприятно.

Когда нефть стала важнее угля

Чтобы понять нынешнее положение Саудовской Аравии, придется ненадолго вернуться более чем на сто лет назад.

В начале XX века британский флот переходил с угля на нефть. Решение было стратегическим: нефть давала кораблям большую дальность, позволяла быстрее заправляться и сокращала потребность в огромных командах кочегаров и рабочих, необходимых для погрузки угля. Но возникала новая зависимость — нефть требовалось где-то гарантированно получать.

В 1908 году в Персии было открыто месторождение Масджид-и-Сулейман. Вскоре появилась Anglo-Persian Oil Company. В 1914 году британское правительство приобрело контрольный пакет ее акций, обеспечив Королевскому флоту доступ к топливу. Позднее компания превратилась в Anglo-Iranian Oil Company, а затем — в BP. Персидский залив становился стратегическим центром мира.

Однако в борьбе за Аравийский полуостров победили не ставленники англичан Хашимиты (для них потом пришлось создавать Иорданию), а Абдель Азиз ибн Сауд. Нефтяную концессию в 1933 году получила не британская, а американская Standard Oil of California. В 1938 году скважина Dammam No. 7 дала промышленную нефть. Из этого предприятия впоследствии выросла Saudi Aramco.

А 14 февраля 1945 года президент США Франклин Рузвельт встретился с Ибн Саудом на борту американского крейсера USS Quincy на Большом Горьком озере в Суэцком канале. Эту встречу впоследствии стали воспринимать как символ рождения особых американо-саудовских отношений. Формула в несколько упрощенном виде выглядела так: Саудовская Аравия обеспечивает стабильность нефтяных поставок, Соединенные Штаты обеспечивают безопасность королевства.

Саудовцы оказались способными учениками. В 1970-е они постепенно получили контроль над Aramco, а к 1980 году компания полностью перешла государству. Сегодня Saudi Aramco остается одним из самых дорогих и прибыльных предприятий мира, ее карпитализация составляет 2 млрд. долларов. 

Но возникла любопытная конструкция. Королевство стало фантастически богатым, приобрело одну из наиболее дорогостоящих армий региона, закупило современные американские и европейские самолеты, системы ПВО, ракеты и бронетехнику — однако фундамент его безопасности по-прежнему во многом опирался на внешнюю поддержку. И вот теперь эта конструкция проходит проверку Йеменом.

Война, которую собирались выиграть за несколько недель

Когда в марте 2015 года Саудовская Аравия вместе с Объединенными Арабскими Эмиратами начала военную интервенцию в Йемене, соотношение сил выглядело почти комично. С одной стороны — богатейшие монархии Персидского залива, современная авиация, американское и европейское вооружение, разведка и огромные финансовые ресурсы. С другой — хуситы, выросшие из зейдитского движения на бедном горном севере Йемена.

Цель саудовской операции была совершенно ясной: выбить хуситов из захваченной ими Саны и вернуть к власти международно признанное правительство. Прошло одиннадцать лет. Сана по-прежнему находится у хуситов.

Более того, хуситы превратились из регионального повстанческого движения в военную силу, способную запускать баллистические ракеты и беспилотники по Саудовской Аравии, атаковать нефтяную инфраструктуру и угрожать одному из важнейших морских путей планеты.

По подсчетам, которые приводит Middle East Institute, с 2015 по 2022 год хуситы нанесли по Саудовской Аравии около тысячи ракетных и примерно 350 беспилотных ударов. Именно эта постоянная угроза стала одной из причин, по которым Эр-Рияд несколько лет назад начал искать не победы, а способа выйти из войны.

Это и есть первая причина нынешней проблемы Саудовской Аравии. Она уже давно воюет не для того, чтобы победить хуситов. Она воюет для того, чтобы хуситы оставили в покое Саудовскую Аравию. А это принципиально разные стратегические цели.

Саудовцы построили армию, которой фактически нет

Вторая проблема еще серьезнее. За одиннадцать лет Эр-Рияд так и не сумел создать в Йемене единую военную силу, которая могла бы самостоятельно воевать с хуситами.

Формально существует международно признанное правительство и подчиненные ему вооруженные силы. На практике антихуситский лагерь много лет представлял собой причудливую мозаику армейских частей, племенных ополчений, сепаратистских формирований и военных структур, содержавшихся разными иностранными покровителями.

Саудовская Аравия поддерживала одних. ОАЭ — других. Эмираты сделали ставку на южные формирования и Южный переходный совет (STC), выступавший за независимость Южного Йемена. Абу-Даби создавал, вооружал и обучал собственные силы — Security Belt, Giants Brigades и различные элитные подразделения. Эмиратские представители утверждали, что подготовили до 200 тысяч йеменских бойцов.

В результате союзники по войне против хуситов постепенно начали создавать две разные военные системы.

В конце 2025 года противоречие прорвалось наружу. Поддерживаемый Эмиратами STC попытался расширить контроль над югом. Саудовцы ответили силой, в том числе авиаударами по порту Мукалла, куда, по утверждению Эр-Рияда, из ОАЭ поступало оружие сепаратистам. STC потерпел поражение, эмиратские военнослужащие ушли из Йемена, и Саудовская Аравия формально стала главным внешним хозяином антихуситского юга.

Казалось бы, победа. Но именно здесь обнаружилась ловушка. Эмираты ушли — и теперь Саудовской Аравии пришлось самой содержать всю конструкцию.

Три миллиарда на зарплаты

С начала 2026 года Эр-Рияд пытается собрать многочисленные йеменские формирования в более или менее единую систему. Создан Верховный военный комитет, меняются командиры, бывшие проэмиратские части интегрируются в новые структуры.

Но даже Sana’a Center, подробно изучивший эту реформу, приходит к довольно тревожному выводу: лояльность многих подразделений сомнительна, военные структуры остаются гибридными, часть командиров по-прежнему имеет собственные политические интересы, а некоторые формирования фактически существуют вне нормальной вертикали Министерства обороны.

Есть и совсем прозаическая проблема — деньги. Йеменское правительство неспособно самостоятельно регулярно платить даже государственным служащим, армии и полиции. После хуситских атак на нефтяную инфраструктуру в 2022 году нефтяной экспорт правительства фактически остановился. Поэтому платить приходится Саудовской Аравии.

На 2026 год Эр-Рияд предусмотрел почти 3 млрд долларов на зарплаты государственному сектору Йемена, включая военных, которых раньше финансировали Эмираты. Получается довольно необычная армия: Саудовская Аравия оплачивает ее, перевооружает, меняет командиров и пытается объединить — но вовсе не очевидно, что все составляющие этой армии готовы одинаково воевать за одну и ту же страну.

И вот именно в этот момент хуситы пошли вперед.

Хуситы снова наступают

За последние недели ситуация резко изменилась. Хуситы захватили порт Моха на Красном море и стратегический остров Майюн, расположенный непосредственно в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Теперь они заняли также острова Большой и Малый Ханиш. Правительственные силы несут территориальные потери, а Йемен снова приближается к полномасштабной гражданской войне.

Это уже не просто изменение линии фронта в далекой арабской стране. Баб-эль-Мандеб — одно из важнейших бутылочных горлышек мировой торговли. Через него суда идут из Индийского океана в Красное море и далее через Суэцкий канал в Средиземное. И именно сейчас этот маршрут для Саудовской Аравии особенно важен.

Из-за кризиса вокруг Ормузского пролива Эр-Рияд значительно увеличил значение своего восточно-западного нефтепровода, по которому нефть с месторождений на востоке страны можно доставлять к порту Янбу на Красном море, минуя Ормуз. Еще в начале сентября через Янбу вновь шли огромные объемы нефти.

Иными словами, Саудовская Аравия построила запасной выход на случай проблем в Ормузе. А теперь хуситы приблизились к другому концу этого запасного выхода. 

Более того, после ударов беспилотников работа важнейшего саудовского нефтепровода Восток — Запад была остановлена. Reuters оценивает потенциально затронутый объем примерно в 4 млн баррелей в сутки — около 4% мирового предложения нефти. Это уже стратегическая проблема мирового масштаба.

Почему саудовцы просто не разбомбят хуситов?

Возникает очевидный вопрос. Если Саудовская Аравия обладает современной авиацией и несравнимо большими ресурсами, почему она просто не уничтожит наступающие силы? Она бомбит.

В последние дни саудовская коалиция вновь наносила десятки авиаударов по территории Йемена. После ударов хуситов по нефтяным объектам последовали атаки по четырем йеменским провинциям. Один из ударов пришелся по тюрьме в Эль-Хазме; число погибших достигло 23 человек. Хуситы в ответ атаковали южные районы Саудовской Аравии.

Но одиннадцать лет войны уже показали ограниченность авиации. Можно уничтожить склад, радар, пусковую установку или колонну. Значительно труднее при помощи самолетов создать работающую йеменскую армию, заставить соперничающие племена признать одну власть и добиться того, чтобы солдат считал государство своим и был готов за него умереть.

Это старая проблема богатых армий: технику можно купить, политическую волю — значительно труднее. А хуситам не нужно победить Саудовскую Аравию И здесь находится, пожалуй, главное объяснение саудовской неудачи. Эр-Рияду нужна стабильность. Хуситам достаточно нестабильности. Саудовская Аравия должна защищать города, нефтяные месторождения, аэропорты, электростанции, трубопроводы, порты, границу длиной более тысячи километров и морские коммуникации. Хуситам достаточно время от времени доказать, что они способны по всему этому ударить.

Саудовская ракета-перехватчик может стоить огромных денег. Хуситский беспилотник — несравнимо дешевле. Саудовцам нужно сбивать почти все. Хуситам достаточно, чтобы иногда что-нибудь прорвалось. Получается крайне неприятная асимметрия.

Еще хуже то, что саудовская экономика сегодня нуждается не просто в нефти, а в предсказуемости. Мохаммед бин Салман строит Vision 2030, привлекает иностранные инвестиции, развивает туризм, возводит мегапроекты и пытается превратить страну из нефтяной монархии в современный экономический центр. Для этого ему нужны гостиницы, туристы, инвестиционные фонды и международные компании. А не воздушные тревоги над Эр-Риядом.

Именно поэтому продолжительная война хуситам политически обходится дешевле, чем Саудовской Аравии.

А где Америка?

Раньше в такой ситуации ответ казался очевидным. Америка. Но сегодня этот ответ уже не столь очевиден. 14 сентября наследный принц Мохаммед бин Салман встретился в Джидде с командующим Центральным командованием США адмиралом Брэдом Купером. По данным Reuters, Эр-Рияд просил Вашингтон о военной помощи против хуситов. Президент Дональд Трамп пока не согласился на прямые американские удары, ограничившись разведывательной поддержкой и помощью в выборе целей.

Вот это, пожалуй, для Саудовской Аравии важнее нескольких потерянных йеменских островов. Система, которая в различных формах существовала со времен встречи Рузвельта с Ибн Саудом, перестает быть автоматической.

Американцы не исчезли. Они по-прежнему являются главным военным партнером королевства. Но между фразами «США помогут Саудовской Аравии» и «США будут воевать вместо Саудовской Аравии» обнаружилась довольно большая дистанция.

Хуситы эту дистанцию прекрасно видят. 

Может ли дойти до падения Эр-Рияда?

Нет, из нынешнего наступления совершенно не следует, что завтра колонны хуситов двинутся на Эр-Рияд. Между захватом островов в Красном море и завоеванием Саудовской Аравии лежит огромная военная и географическая дистанция. Но страх саудовского руководства понять можно.

Ближний Восток неоднократно показывал, насколько обманчивой бывает внешняя устойчивость авторитарных государств. Еще недавно режим Башара Асада казался вечным — пока в декабре 2024 года его армия не начала рассыпаться, а вооруженная оппозиция не вошла в Дамаск. До этого рухнули режимы Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи, хотя причины и обстоятельства их падения были совершенно разными.

Мохаммед бин Салман наверняка прекрасно понимает разницу между государством, которое выглядит сильным, и государством, институты которого действительно способны пережить серьезный кризис. Именно поэтому Саудовская Аравия последние годы пытается не столько победить хуситов, сколько договориться с ними. 

Парадокс состоит в том, что этим она невольно демонстрирует им эффективность выбранной стратегии. Саудовская история в Йемене дает довольно неприятный урок. Военную мощь очень легко измерять деньгами. Можно подсчитать самолеты, танки, системы ПВО, военный бюджет и стоимость закупленного оружия. Но армия существует не в таблице Excel. За ней должны находиться государство, политическая система, командование, институты, мотивация и люди, готовые воевать.

Хуситы беднее Саудовской Аравии на порядки. Они не способны сравниться с королевством ни по авиации, ни по технологиям, ни по экономике. Но у них есть собственная территория, собственная политическая организация, многолетний боевой опыт и люди, которые знают, за что они воюют — нравится нам их цель или нет.

А Саудовская Аравия одиннадцать лет пыталась компенсировать отсутствие единого йеменского государства деньгами, авиацией и созданием все новых вооруженных формирований. Сейчас выясняется, что этого недостаточно. 

Причем хуситам вовсе не обязательно брать Эр-Рияд. Им достаточно удержать Сану, разбить или деморализовать противостоящие им йеменские формирования, сохранить возможность запускать ракеты и беспилотники и держать под угрозой Баб-эль-Мандеб. Если они способны делать это после одиннадцати лет войны против одной из богатейших стран мира, то возникает довольно неприятный вопрос: кто же в этой войне на самом деле победил?