Есть особый жанр эмигрантской прозы — не воспоминание даже, а попытка на ощупь вернуть утраченную страну по отдельным звукам, запахам и словам. История в таких текстах существует где-то на периферии зрения: революции, войны, изгнания уже произошли, но автор занят совсем другим — он подбирает на берегу янтарь собственного детства. Таков и очерк Сергея Горного (Александра Оцупа), опубликованный в рижской газете «Сегодня» в 1925 году.
Есть особый жанр эмигрантской прозы — не воспоминание даже, а попытка на ощупь вернуть утраченную страну по отдельным звукам, запахам и словам. История в таких текстах существует где-то на периферии зрения: революции, войны, изгнания уже произошли, но автор занят совсем другим — он подбирает на берегу янтарь собственного детства. Таков и очерк Сергея Горного (Александра Оцупа), опубликованный в рижской газете «Сегодня» в 1925 году.