Тюрьма, как известно, не курорт. И все же и там сидят люди, которые жалуются, что им приходится бороться за сохранение своего здоровья. Мы уже касались этой темы, и сегодня продолжим её. Бывший сотрудник Бюро по борьбе с коррупцией юрист Алвис Пилагс несколько лет назад также отбывал наказание в «Рижском централе», — рассказал, что ему пришлось два года провести в тюрьме за неуплату налогов. Так что познал все тяготы тюремной жизни на себе. От сумы и от тюрьмы не отрекайся — это в буквальном смысле и про него тоже:

— Если бы мне раньше рассказали о том, что здесь, в стенах тюрьмы, творится, я, будучи на свободе, скорее всего бы в этом просто не поверил. В это невозможно поверить, пока не увидишь все собственными глазами! Но судьба забросила меня в эту жуткую среду, и я все увидел сам — отсидел в и Рижской центральной тюрьме, и в Олайнской, пришлось полежать и в Олайнской больнице.

-Как вы оказались в местах лишения свободы?

-Я — следователь по финансовым делам, юрист. Работал в 2008 году в КНАБе, в отделе внутренней безопасности финансовой полиции. Времена были непростые. Если вкратце, в отношении меня некоторыми коллегами была произведена провокация. И в итоге 14 лет спустя мне пришлось отсидеть два года — я находился в заключении с апреля 2022 года по апрель 2024. Это самый дерзкий случай правовой системы Латвии, когда человека по такому делу отправили в тюрьму, да еще и по прошествии 14 лет с времени событий. Кстати, я подал жалобу, и впоследствии Европейский суд признал это незаконным. Но два года, проведенные в заключении, назад не вернешь.

Это обидно, но я не жалуюсь — во всем этом есть и плюсы: я увидел всю эту прогнившую систему изнутри — особенно Олайнскую больницу. И могу свидетельствовать , как очевидец. Заключенный у них — это не пациент. Подход такой -лечить его необязательно. Пусть все идет как идет. На последней стадии отпускают домой — позволяют умереть в родных стенах. Это я сам наблюдал. Получается, жизнь человека не стоит ничего. Ведь если бы тому же заключенному своевременно провели диагностику, дали возможность пройти обследования, назначили лечение, он бы мог прожить еще долго. В целом же, тюремная система построена так, что заключённый у нас считается отбросом общества, соответственно, так к нему и относятся. И неважно, кто ты и каким образом здесь оказался. Если говорить о санитарно-эпидемиологических условиях в Рижской центральной тюрьме, то они просто критические.

На записи к врачу можешь поставить крест

— С какими нарушениями вы столкнулись лично?

— Заключенные такие же люди, как и другие. Тоже могут заболеть. Вот поставили тебе в тюрьме какой-то диагноз. Что ты делаешь? Пишешь заявление, пожалуйста, запишите меня к такому-то специалисту. А если для постановки диагноза нужны какие-то углубленные исследования, просишь назначить, к примеру, магнитный резонанс, компьютерную томографию, рентген и тому подобное. И здесь важно, насколько своевременно это делается. Одно дело, когда ждать приходится два дня ли два месяца, и совсем другое, если два года. То есть ты-то думаешь, что живешь в демократической стране Европы.

Так вот, чтобы в латвийской тюрьме добиться какого-то обследования, придется написать заявку два или четыре раза подряд. Может быть, лишь тогда хоть одну из них заметят. Система работает так: если ты не будешь настойчиво запрашивать помощь, а подал заявку и будешь тихонечко ждать, то можно просто не дождаться — медицина к тебе не придет.

Важно написать заявку на медицинскую помощь так, чтобы она была замечена и услышана. И вот как это сделать? Это настоящий квест. В тюрьме закрытого режима никакой регистрации поданных заявлений не ведется. Из моего опыта это происходит так. Каждый вечер открывается камера, тебе говорят, пришла почта! Ты можешь передать свое письмо, подать какое-то заявление. Послания кидаются в два почтовых ящика, которые разносят по камерам каждый вечер. Доктору — заявки в белый ящик, а в серый — бросаешь письма родственникам, заявление в суд или прокурору, к примеру, или еще каким-то госструктурам — хоть и президенту, например. А белый ящик прямо как советские времена с таким красным крестом. И никто твои заявки медицинские нигде не регистрирует. Этот феодализм там просто царствует до сих пор.

Дальше ты наивно ждёшь, когда же тебя вызовут к врачу. Но тебя не вызывают и не вызывают. Походит неделя, месяц… И потом ты понимаешь, что твою заявку либо потеряли, либо она канула в Лету и пишешь повторно. Потом в третий и в четвертый раз. А тогда терпение лопнет и ты, наконец, спросишь: «А где все мои прошлые заявления? «, тебе ответят: «Какие заявления? Разве то что-то писал?»… Что называется, нет слов. Ты абсолютно бесправен, потому что ничего не можешь доказать!

Администрация почему-то не может сделать систему регистрации заявлений заключенных. А ведь тогда она была бы прозрачной и заявки бы не пропадали.

— Вы как-то боролись с этими нарушениями?

— Конечно, и не раз! Я сам писал начальнику Управления мест заключения Дмитрию Калину — подавал три или четыре заявления. У меня даже есть ответы, — мол, регистрация ведется. Я бы, может, даже поверил, если бы не убедился на собственном опыте, что нет ее, этой регистрации. Это я уже от самих медиков знаю. Тот, кто сортирует эти письма — (кто-то из администрации или начальник медотдела?) — смотрит на них с пристрастием. Он говорит буквально следующее: «Так, это ерунда, это заявление уже раньше было. Надоел». И всё, оно просто летит в мусорную корзину. Как одна, теперь уже бывшая, сотрудница мне как-то сказала: «Ну, а как вы хотели? Очень много медицинских заявок уходит «товарищу Мусорнику»! Вроде такая смешная шутка, но тебе почему-то не смешно… Выходит, ты заболел, и при этом абсолютно бесправен.

— Но вы, как юрист, находили выход?

— Пытался. Единственный реальный способ, как с этим можно бороться, пока нет толковой учётной системы заявок, ты можешь попросить при подаче письма — а дайте, пожалуйста, мне регистрационный номер, когда получено вот это мое заявление! Иногда это срабатывает, и тебе дают, — бинго! Но это, пожалуй, единственный метод, который можно применять в нынешней ситуации. А если тебе не дадут номера (смотря на кого нарвешься) – поминай как звали. Можешь писать очередную заявку «в корзину».

— Вы пытались на эту систему жаловаться? Достучаться до руководства?

— Сколько ни писал по поводу медицины — и в Рижской, и в Олайнской тюрьме, — наши жалобы до властей или вовсе не доходят, или же получаем в ответ одни стандартные отписки — правонарушения по вашему заявлению не подтвердились.

Лежишь под капельницей? Встань и иди!

А сами тюремные медики, которые рекомендуют заключенным обратиться к специалистам или назначить какие-то обследования или анализы, никак не могут повлиять на то, чтобы заявки не терялись?

На условиях анонимности нам отвечает на этот вопрос тюремный врач Рижской центральной тюрьмы (назовем ее Даце):

— Конечно, хотелось бы иметь возможность на это влиять. Но нет: каждый врач сам берет заявки и далее действует на свое усмотрение. Один врач не может взять себе все заявки и принять всех — это просто нереально. Человеческий фактор срабатывает. От этого никуда не деться.

Алвис Пилагс продолжает:

-Вся система с советских времен не видала капитального ремонта. В тюремной системе надо полную ревизию делать и подключиться всем государственным ведомствам — и Госинспекции по здоровью, и Министерству здравоохранения. Если раньше в Рижской Центральной тюрьме была больница, то сейчас, в свободной Латвии, ее нет! Закрылась «за ненадобностью». А тюремная больница в Олайне — это не больница, а одно название. Я там как-то лежал под капельницей, когда находился в заключении. Сплю на процедуре, и тут открывается дверь (решетки там нет) и мне говорят, иди сюда, подпиши документы! Я говорю, я под капельницей, не могу идти. На что мне заявляют — все это ерунда, и заставили встать и со всей капельницей идти куда-то по коридору что-то там подписывать. Ну, что это вообще!? Вот такое отношение к заключенным.

А что говорит руководство тюрем?

За комментарием происходящего мы обратились в Управление мест заключения Латвии. Комментирует начальник Управления мест заключения Дмитрий Калин:

-Известно ли вам о нарушениях, которые допускаются в Олайнской больнице, Получало ли Управление жалобы на несоблюдение норм? Была ли рассмотрена хоть одна жалоба от заключенных, которые содержались в Олайнской больнице и жаловались на какие-то нарушения персонала?

— Медицинский персонал соблюдает все нормы закона и предоставляет заключенным медицинские услуги в соответствии с нормативными актами (а именно 22 статья Закона о порядке содержания заключенных, Закон о лечении, Закон о правах пациентов, а также 276 и 555 пункты Правил и 78 статья Кодекса наказаний. Тюремная больница получала заявления пациентов, в которых они выражали недовольство тем, что дожидаться медицинских обследований или консультации специалиста за пределами тюрьмы приходится долго, также были претензии по назначенной терапии и ходу самого лечения. Также Управление получало жалобы заключенных на по их мнению, неудовлетворительное качество лечения в Латвийской тюремной больнице. Руководство правления просит учесть, что в его компетенцию не входит оценка качества оказанных медицинских услуг и действий тюремных медиков: эти факторы должны оценивать Госинспекция здоровья Министерства здравоохранения. Однако Госинспекция здравоохранения не констатировала нарушений закона со стороны медиков Латвийской тюремной больницы.

-Как вы объясните то, что заявки заключенных на запись к врачу и другие медицинские обследования, которые бросают в белый ящик с красным крестом время от времени бесследно теряются? Их нигде не регистрируют? Если это так, то почему не налажена централизованная система регистрации заявлений?

Все заявления регистрируются в системе! — Управление тюрем

— В тюремных корпусах размещены опечатанные почтовые ящики. Один из них предназначен для заявлений тюремной администрации или другим учреждениям государства или самоуправления. Второй — заявкам в медицинскую часть. Опечатанные почтовые ящики опустошаются каждое утро по рабочим дням, и все полученные заявления регистрируются согласно действующему порядку.

Обработав имеющиеся в распоряжении документы, Управление не обнаружило случаев, когда письма или заявления заключенных не были бы зарегистрированы согласно установленному порядку. Иными словами, в распоряжении руководства Управления тюрем нет информации о подтвержденных случаях, когда какое-то из заявлений заключенных не прошло регистрацию — все полученные заявки, адресованные администрации, регистрируются в системе Управления «Ieslodzīto informācijas sistēmā».

***

По информации начальника Управления мест заключения Дмитрия Калина, в прошлом году только на закупку медикаментов для тюремных нужд было потрачено 254 121 евро, на лечение заключенных в тюрьмах и за их пределами — 4 361 618 евро. На поддержание медицинского оборудования в тюрьмах потратили 33 141 евро, а на обновление медицинского оборудования в течении двух прежних лет — 377 479 евро. На 2025 год в бюджет Управления заложены затраты на услуги здравоохранения в стенах тюрьмы и за ее пределами в размере 5 012 399 евро.

Тут в опросов больше, чем ответов.

Как видим из цифр, приведенных руководством мест заключения, в этом году на медицину в тюрьмах отвели почти на миллион евро больше, чем в прошлом. Поможет ли дополнительный миллион навести порядок в системе и сделать медпомощь более доступной лишенным свободы? Мы попытались разобраться, почему же этих (далеко не малых) средств не хватает на оказание помощи всем нуждающимся, и каков порядок предоставления медицинских услуг в тюрьмах. А также пытались выяснить, почему заключенным приходится так долго ждать записи к врачам и важных обследований.

***

Почему лишенным свободы, в том числе и с такими серьезными диагнозами, как гепатит С и онкология, приходится месяцами ожидать записи к врачам и важных обследований? Почему очередь на прием к специалисту у некоторых заключенных порой подходит только на последней стадии заболевания, а больным гепатитом С не назначают лечения? С ответами руководства тюрем на эти вопросы ознакомим вас в следующем выпуске нашего «Тюремного вестника» — как и с личными историями самих заключенных.

«Заключенный для них — не пациент»: что творится с медициной в латвийских тюрьмах