У пограничников есть четкие инструкции, как индивидуально оценивать каждого мигранта на латвийско-белорусской границе, сообщила министр внутренних дел Мария Голубева во время встречи с омбудсменом 16 августа. О том, что это конкретно за инструкции, в МВД — после нескольких дней раздумий — Rus.Lsm.lv рассказать отказались: чтобы их не прочитали и не использовали те, кто хочет проникнуть в Латвию.

«Латвия осознает международные обязательства и государственные обязанности, которые основываются на демократии и законности. Именно основываясь на этих принципах, у пограничников есть четкие инструкции делать оценку каждого случая, чтобы обеспечить права менее защищенных лиц и предотвращать существующую и реальную угрозу жизни или особые угрозы» — так 16 августа пересказало позицию министра внутренних дел Марии Голубевой (на встрече с латвийским омбудсменом Юрисом Янсонсом) агентство LETA.

Нельзя, чтобы они узнали

В бюро министра Голубевой сообщили, что инструкции — устные, и даны руководством погранохраны. Ознакомится с ними нельзя, сообщила советник министра Линда Цурика, обдумывавшая этот вопрос несколько дней.

«Вы можете смотреть на погранохрану как на армию. Разве вы можете получить от военных их стандартные оперативные процедуры, что они будут делать в какой-либо ситуации? Не можете. Есть какие-то ограничения», — сообщила Цурика.

Впрочем, некоторые детали уже понятны из новостей прошлой недели: все же пропускают на территорию страны инвалидов и заболевших (если заболел один из членов семьи мигрантов, то на территорию Латвии пускают всю семью; по состоянию на утро понедельника, 23 августа, в страну были таким образом впущены 25 человек.). В остальных случаях у людей на приграничной территории, где действует чрезвычайная ситуация, нет права просить убежище, еще раз напомнила советник министра внутренних дел.

В частности, по соображениям гуманности на прошлой неделе шести мигрантам было позволено перейти границу и попасть в Латвию — это одна семья, в которой ребенок заболел, и с температурой в 40 градусов был доставлен в Даугавпилсскую региональную больницу. Могут ли это люди просить убежище?

«Тогда они могут просить убежище, и их [заявления] рассмотрят, — подтвердила Линда Цурика. — Вопрос в том, что будет дальше… У этих людей зачастую нет паспортов, и они не могут доказать, кем являются».

В бюро министра внутренних дел не смогли ответить, попросили ли эти шесть человек убежище.

На замечание Rus.Lsm.lv, что и международные организации, и латвийский омбудсмен уже отмечали, что право просить убежище должно быть обеспечено даже в режиме чрезвычайной ситуации, Цурика ответила:

«Да, это хороший вопрос. Наша позиция такова, что здесь люди, которые приехали в Белоруссию как туристы, доставлены на границу и их не пускают обратно.

Журналисты пишут, что это организованная операция. Думаю, мы все это понимаем. Мы не можем их принять.

У них всегда есть возможность это делать нормальным способом, запросив визу и попав к нам и тогда запросив убежище. Есть и законные способы как попасть в Латвию, но они их не используют».

Правда, о том, какие «нормальные» способы могут использовать желающие подать прошение об убежище или ином статусе, Линда Цурика говорить тоже не захотела — как раз чтобы эти способы не использовали:

«Ну, теоретически они могут ехать в Рижский аэропорт. Но практически, если мы начнем об этом активно распространяться… СМИ очень читают.

Я бы хотела про эти варианты особо активно не говорить, потому что [тогда] этот кризис распространится на другие территории».

Цель белорусских властей во всей этой истории, — «оказать давление, и в том числе показать, максимально создать впечатление, что мы ничем не лучше режима Лукашенко», — резюмировала Цурика.

Почему аэропорт Rīga — не вариант

Упомянутая министром индивидуальная оценка мигрантов на территории рядом с латвийско-белорусской границей осуществляется только по гуманитарным критериям, признала советник министра. Оценка этих людей в контексте предоставления статуса беженца или альтернативного (или отказа в нем) по-прежнему не проводится, несмотря на заявления латвийского омбудсмена, профильного ведомства ООН и комиссара Совета Европы.

В бюро главы МВД, однако, сообщили, что не видят тут правовой проблемы.

«У нас нет таких индикаций, — заявила Цурика. — Мне кажется, в том числе в публичном пространстве не звучали такие индикации, ни от омбудсмена, ни от европейских комиссаров, что мы не действуем правовым образом».

Это не так: как сообщалось, Юрис Янсонс, назначаемый Сеймом омбудсмен, в письме особо подчеркивал необходимость «обеспечить то, чтобы тем, у кого были бы основания просить убежище в Латвии, была правовая и реальная возможность это делать». Янсонс даже отдельно пояснил, почему правовой путь (в том числе через Рижский аэропорт), который упоминают в МВД — в данном случае неубедительный аргумент.

«При отказе в возможности подачи ходатайства о предоставлении убежища… (в том числе, по прибытии на пограничный контрольно-пропускной пункт), существуют обоснованные сомнения, есть ли у лиц реальные и эффективные варианты следования по законному пути запрашивания убежища. А именно — такие возможности будут доступны только лицам, въезжающим в Латвию на определенных юридических основаниях, например, по визе или виду на жительство. Но в специфическом контексте права на убежище нужно учитывать, что такая возможность для большей части лиц — фактически невозможна… Латвия обязана предоставить возможность лицам подавать ходатайство о предоставлении убежища», — указал Янсонс.

Также в письме омбудсмена говорится о недопустимости коллективных выдворений, а если лица «оттесняются» от границы, то, по словам Янсонса, должна существовать возможность — «фактически доступная и эффективная» — обратиться к госструктурам и все же запросить убежище.

Менять правовое регулирование в соответствии с замечаниями ООН, комиссара Совета Европы и латвийского омбудсмена — не планируется, сообщили в МВД.

«В то же время хотим отметить, что упомянутые вами стороны относятся с пониманием, что это не обычная ситуация с беженцами, а особая ситуация, в которой миграция инструмента лизируется, поэтому нужно было принять такие решения», — сообщает МВД.

«Суть самого существования этих международных правовых инструментов состоит в том, чтобы помочь государствам поступать правильно даже в очень сложных обстоятельствах, — ранее указала комиссар Совета Европы по правам человека Дуня Миятович. — Это означает гарантии того, что прибывшие не будут отправлены обратно без надлежащей процедуры с адекватной защитой [их прав] гарантиями, в том числе в отношении рассмотрения любых ходатайств о предоставлении убежища и оценки любых рисков, с которыми они могут столкнуться в стране возвращения».

В ответе Миятович на вопросы Rus.Lsm.lv о Латвии не упомянуто конкретно ни одно государство — в нем акцентируется универсальность принципа для стран-членов Совета Европы: «Критически важно, чтобы государства-члены Совета Европы, столкнувшись с проблемами из-за внезапного прибытия беженцев, лиц, ищущих убежища и мигрантов — независимо от их происхождения — полностью выполняли свои [международные] обязательства» в области прав человека.

Ранее политики и Латвии, и Литвы называли невиданный до сих пор поток мигрантов, идущих через белорусскую границу, «гибридной атакой», организуемой режимом Александра Лукашенко. Аналогичной позиции придерживаются и западные аналитики. Многочисленные источники указывали и на организацию Белоруссией «прямых поставок» мигрантов из Ирака, и на прямую причастность белорусских силовых структур к «выталкиванию» их в Латвию и Литву. Границы Латвии и Литвы с Республикой Белоруссией практически закрыты.

«У беженцев есть и законные способы попасть в Латвию, но они их не используют»: МВД