В наше время, когда зарплата перечисляется на банковские карточки работников, а для транспортировки крупных наличных сумм снаряжается бронированная спецмашина с вооруженной охраной, выглядит диковато, что каких–то полвека назад десятки, а то и сотни тысяч тех, полноценных рублей перевозились в обычных хозяйственных сумках. Вот почему уголовное дело, в расследовании которого довелось принимать участие Виктору Д. в конце 60–х годов прошлого века, кому–то из наших читателей, возможно, покажется абсурдом.

Тяжкое похмелье

В те времена Виктор работал в Латгалии. И вот в один из октябрьских дней ему пришлось выехать в местечко Клешники Лудзенского района. Причина вызова была более чем прозаическая. У заместителя начальника почты Григорьева исчезла сумка с 32 тысячами рублей.

«Вместе с двумя оперативными сотрудниками милиции я приехал в деревню, — вспоминает Виктор. — Расположились мы в одной из комнат сельсовета и незамедлительно приступили к допросу Григорьева».

Тот чувствовал себя скверно. Обхватив голову руками и проклиная судьбу, тяжко вздыхал и всхлипывал. Виктор, будучи еще совсем молодым следаком, уже не раз наблюдал подобные картины. Надо было привести потерпевшего в чувство. И после того как он задал Григорьеву ряд обыденных вопросов о семье и работе, тот несколько успокоился, собрался с мыслями и стал отвечать вполне внятно.

— Два дня назад, в субботу, я проверял работу почты в поселке Клешники, — сообщил Григорьев. — В местном леспромхозе как раз накануне выдавали зарплату, многие рабочие посылали переводы, клали деньги на сберкнижку. Поэтому начальник отделения связи поручила мне доставить деньги в районный центр. Машины у меня не было, передвигался верхом на лошади. Собрав 32 тысячи рублей, я упаковал деньги в инкассаторский мешок, скрепил его сургучными печатями и положил в кожаную почтовую сумку, которую привязал с левой стороны к седлу лошади. Все это заняло, считай, целый день, лишь в седьмом часу вечера я выехал из поселка. Уже стемнело, и, не рискуя пускаться в дальнюю дорогу, я завернул к своему двоюродному брату. Сумку с деньгами, понятное дело, занес в дом. За ужином выпили, утром опохмелились. Перед отъездом брат сказал мне: «Сумку–то не забудь!» Я взял сумку из его рук и… больше ничего не помню.

Очнулся к вечеру километрах в двух от деревни в придорожной канаве. Ни лошади, ни сумки. Испугался, в пот бросило. Похмелье как рукой сняло. Шутка ли, такая сумма, всю жизнь придется рассчитываться. Лошадь местные ребятишки поймали в тот же день возле амбара, сумки на седле не было.

Следы подков

Чтобы подтвердить или опровергнуть слова деревенского горе–почтмейстера, Виктору пришлось основательно исследовать окружающую местность. Ведь прежде всего напрашивалась версия, что деньги присвоил сам Григорьев. Осмотрел место в поле, где тот упал с лошади, обнаружил много следов конских копыт. Ничего удивительного — поблизости располагалась колхозная конюшня. Пошарили там, ничего не нашли. Тогда решили повторить маршрут Григорьева. Допросили нескольких свидетелей. Установили, что на ночлег он действительно приехал с почтовой сумкой. А вот двоюродный брат утверждал, что никакой сумки в тот вечер не было. «Я сам снимал седло с лошади», — уверял он. Почтмейстер же уверял, что занес сумку в дом. Кто же из них лгал?..

Надо было искать дополнительных свидетелей. И работники милиции нашли трех очевидцев. Один из них подтвердил, что Григорьев подъехал к дому своего двоюродного брата с большой черной сумкой на левой стороне седла. Два других свидетеля проходили мимо дома утром, когда почтовик выезжал со двора.

— Он ехал медленно, мы несколько метров шли рядом с лошадью именно с левой стороны и никакой сумки у седла не заметили, — показали свидетели на допросе.

«Но, может быть, инкассатор навесил сумку с правого бока лошади?» — размышлял следователь. И снова начались поиски. Очередной свидетель, Аболтиньш, утверждал, что тоже видел Григорьева в то время, когда он выезжал со двора. И никакой сумки у седла как с левой, так и с правой стороны у него было…

Итак, было установлено, что почтмейстер приехал в дом к своему двоюродному брату в субботу вечером с сумкой. Выехал же на следующее утро без сумки. Выходит, надо было провести в доме обыск. Хотя и спешить с этим не следовало…

Заколдованная сумка

Очная ставка между Григорьевым и его двоюродным братом ничего не прояснила. Услышав показания своего родственника, тот и сам засомневался:

— А может быть, я и правда приехал уже без сумки? Потерял по дороге… Но что же тогда я заносил в комнату? Или с пьяных глаз мне все это померещилось? — лепетал потерпевший–подозреваемый.

Виктор еще раз внимательно перечитал все материалы уголовного дела. Многие доказательства были против Григорьева, они подтверждали, что сумка с деньгами была именно у него. Но все это не увязывалось с другими данными, концы с концами не сводились. Кто же из братьев присвоил деньги? Или в игре замешан кто–то третий? Тем более что оба брата характеризовались исключительно положительно, ни в чем предосудительном замечены не были.

«Что даст обыск? Еще раз убедимся в его порядочности, а пятно в биографии человека останется на всю жизнь…» — размышлял следователь.

Виктор понимал, что оснований для каких–либо выводов у него явно недостаточно. И тут к нему с чистосердечным признанием пришел хозяин дома, у которого заночевал незадачливый инкассатор.

— Я решил рассказать правду, — сказал он. — Соврал, потому что струсил вначале. Двоюродный брат действительно заехал ко мне в субботу с почтовой сумкой. За ужином мы крепко выпили. Утром Григорьев попросил опохмелиться. Я принес бутылку, он налил себе полный стакан водки. На крыльце выронил сумку, я ее поднял и привязал к седлу. На другой день узнал о пропаже. Почему–то сразу ударило в голову: меня заподозрят — напоил, значит, и взял деньги. Испугался, решил все отрицать.

— Вспомните, с какого бока лошади вы привязали почтовую сумку? — уточнил следователь.

Допрашиваемый задумался.

— Лошадь стояла головой к воротам, я сошел с крыльца… Точно помню, что привязал к правому боку, — подумав, уверенно заявил свидетель. Тогда Виктор еще раз перечитал показания свидетеля Аболтиньша: «Шел рядом с лошадью справа, никакой сумки не видел». Кем он работает? Конюхом на конюшне, расположенной недалеко от места, где упал с лошади Григорьев. Именно там было много следов от копыт.

Виктор вынес постановление о производстве обыска у Аболтиньша. Едва переступив порог его дома, сразу понял, что находится на верном пути. При виде оперативников и понятых у хозяина моментально затряслись руки.

В итоге сумку с деньгами после долгих поисков нашли в погребе дома зарытой в землю. Вот выдержки из допроса обвиняемого Аболтиньша: «В ночь на понедельник я, как обычно, пришел к конюшне проверить лошадей. Там на выгоне я нашел чужую кобылу с седлом, у которого виднелась большая почтовая сумка. Отвязал ее, принес домой, достал мешок, а в нем много денег. Тогда я вернулся и отогнал коня в сторону поселка. Вспомнил, что на нем ехал утром почтовик. Я тогда шел рядом и видел сумку. На первом допросе врал, чтобы запутать следствие».

Суд приговорил Аболтиньша за хищение социалистической собственности к лишению свободы на длительный срок. А горе–почтмейстер отделался строгим выговором за халатность.

Александр ВАЛЬТЕР.

12 февраля 2015. №06

Сумка инкассатора