Город Даугавпилс — моя родина. Здесь родились мои родители, деды и прадеды.

Город наш многонациональный. Все мы были вместе, играли в прятки, купались в одной реке, сидели в школе вместе за партами. В семье разговаривали на своем языке. На улице находили общий. Для нас всех он был русский, все мы его понимали. Жили мы в тихом мирном городке Грива под Даугавпилсом (теперь это район города), никто нам не мешал. Не делили нас по национальному признаку. Нас никогда не интересовало, кто из нас кто — русский, еврей, поляк, цыган, латыш…

22 июня 1941 года мирная жизнь советских людей прервалась. Фашистская Германия вероломно напала на нашу страну. Когда началась война, мне было 10 лет. А 26 июня и мы в Даугавпилсе услышали страшный вой самолетов, с неба падали бомбы.

Непродолжительная оборона города сорвала план нацистского руководства, по которому они должны были быстро взять Ленинград. Наш любимый родной город превратился в груды камня. За три дня боев Даугавпилс был разрушен больше, чем какой-либо другой латвийский город. По городу маршировали солдаты в зеленом немецком обмундировании.

Разделили нас по национальному признаку. Часть отправили в гетто, которое находилось в укреплении со стороны Гривы. Сейчас там находится тюрьма. Там евреев сортировали. Стариков, женщин с детьми гнали колоннами на расстрел. Трудоспособным прикрепляли на спину и грудь шестиконечные желтые звезды, чтобы видеть их издалека. Под конвоем гнали на работу ремонтировать разрушенную дамбу, дороги, разбирать развалины. Когда силы у людей иссякали от голода и тяжелого труда — их просто расстреливали. Сколько тысяч невинных душ загубили эти изверги!

Наш город был наводнен советскими военнопленными, кормить их было нечем. Через нашу Гриву колоннами их гнали в Нидеркуны, район в юго-западной части города у железной дороги, грузили в телячьи вагоны и увозили неизвестно куда. Надо было видеть их: в окровавленных гимнастерках, в кальсонах, у некоторых ноги были обмотаны портянками, некоторые шли босыми. Падали от бессилия, их поддерживали рядом идущие товарищи. Тех, кто не мог двигаться дальше, расстреливали на месте.

Вокруг города — сплошь безымянные могилы убиенных. Выжившие и пережившие это страшное время дождались освободителя — русского солдата, который ценой своей жизни нас спас. 27 июля 1944 года Даугавпилс полностью освободили от немецких захватчиков.

А 9 мая 1945 года мы вместе радовались Победе. Какое это было ликование, невозможно описать!

Далеко не всем извергам, служащим на фашистов, удалось спастись, многих настигло возмездие. Эти гады скрывались после войны, жили под фамилиями своих жен. Суд над ними состоялся в 1967 году в новом клубе Даугавпилсского локомотиворемонтного завода. Помню, во время процесса работали уличные громкоговорители — чтобы все могли слушать. Желающих присутствовать на судебном процессе отпускали с работы. Среди них была и я. В клубе яблоку упасть было негде.

На суде они в своих деяниях не раскаивались. Хладнокровно рассказывали. Как развлекались, подбрасывая, как мячик, в воздух младенцев, оторванных от груди матери, и стреляли в них. Восхищались меткими попаданиями. Сидящие в зале люди то и дело прикладывали к лицам платки — слезы текли невольно.

За что замученным ими людям досталось такое? В чем они были виноваты? Этот вопрос не дает мне покоя и сейчас. Эти изверги в военном фашистском обмундировании с надписью на пряжке на немецком языке «Храни нас, Бог», с улыбкой на устах хладнокровно творили насилие. Вспоминать это страшно!

Многим в Латвии хочется, чтобы наша молодежь об этом не знала. Я уверена, из поколения в поколение старшие будут передавать младшим воспоминания об этих зверствах. Это никто не сможет запретить!

Мы прожили тяжелую, но интересную жизнь. Всем крепкого здоровья и благополучия. И чтобы никому больше не привелось испытать ужасы войны!

София ДАВИДОВИЧА, 90 лет.

София Давидовича: эти изверги в фашистской форме хладнокровно убивали младенцев