В пятницу в Конституционом суде продолжились слушания по вопрос о запрете частным школам и детсадам проводить обучение на русском языке. Судьи заслушали главу профсоюза педагогов Ингу Ванагу, экс-президента Эгила Левитса, исследователя-социолога Владислава Волкова. И знаете что… Нет, ну мы в курсе насколько у нас Левитс «интеллектуал и умница». Но когда слушаешь его вот так, вживую, когда он пытается отвечать на неудобные вопросы и слышишь, что лезет у него изо рта — охватывает ощущение дикого, буквально испанского стыда (а судя по этому фото — не только нас). Боже — и он был президентом нашего государства, лицом Латвии!? Ладно, давайте по порядку.

Физически невозможно вести занятия «только на латышском»

Глава профсоюза образования и науки Инга Ванага сообщила суду, что профсоюз провел опрос, в ходе которого высказались 346 респондента -это педагоги, которые ежедневно работают с учащимися. Тезисно:

-Мы видим, что многие педагоги самоотверженно пытаются работать за счет своих личных ресурсов, например, создавая свои уникальные словари — как детям доходчиво объяснять на неродном языке материал с использованием знаков, жестов, дающих подсказки. То есть педагоги разрабатывают индивидуальные учебные планы. Это создает определенные трудности, поскольку в каждом классе обычно есть 3-4 ребенка, которые испытывают трудности с латышским языком. Все это усложняет и замедляет работу. Говорят на двух языках, переводят детям, несмотря на то, что акцент ставится на том, что преподавание должно быть только на латышском.

-Педагоги детских садов отмечают, что порой в группу приходят дети, которые вообще ни слова не знают по-латышски, и конечно, им переводят сказанное воспитателем на родной язык, чтобы ребенок понял, о чем речь. Отмечу, что, педагоги ежедневно рискуют, нарушая требование вести занятия только на латышском, но делают это в интересах ребенка. Между тем, если придет контролирующий инспектор, такие педагоги заплатят штраф.

-В то же время педагоги осознают, что ребенок в раннем возрасте, когда приходит в дошкольное учреждение впервые , и без того испытывает стресс, а если он не владеет госязыком, то этот стресс еще сильнее, и нужно какое-то время, чтобы этот язык освоить, поэтому без перевода на родной язык в первое время не обойтись.

-Возможности развивать свой родной язык, культуру и традиции детей нацменьшинств ни в коем случае не следует лишать. Эти дети не должны быть дискриминированы по отношению к другим детям. Таким образом на факультативах они должны иметь возможность изучать свой родной язык — независимо от того, язык ли это страны Евросоюза или нет.

Политики что-то недодумали

Председатель Суда Сатверсме Алдис Лавиньш попросил лидера профсоюза сотрудников образования и науки уточнить, считает ли она принятые поправки к Закону об образовании дискриминирующими детей нацменьшинств и противоречащими 114 статье Конституции, с учетом упомянутых ею негативных проявлений в процессе внедрения реформы, таких как стресс, недостаток учебных пособий и т.д.

Инга Ванага подчеркнула, что позиция профсоюза в отношению к переходу к единой школе и переводу преподавания на латышский язык неизменна,- профсоюз поддерживает это решение. В то же время Ванага отмечает, что на практике это сделано непродуманно, в отрыве от реальности:

— Реальность же такова, что многие из этих детей в своих семьях не общаются на латышском языке. В результате воспитателям детских садов приходится принимать удар на себя — они вынуждены оперативно обучать этих детей языку, который они в своем кругу общения ежедневно не слышат. На мой взгляд следовало бы не спешить, а еще продлить переходный период, обучив тем временем педагогов — как лучше и правильнее работать с такими детьми, для которых латышский язык не является родным.

На деле же курсы для педагогов есть, но они организованы так, что вот, разработана реформа, ты просто должен взять и преподавать только на госязыке. И нет никаких отступлений и плавного переходного периода. Ведь по сути это на самом деле только усложняет работу для этого педагога: он знает, что ему с этим ребенком по закону следует говорить только на латышском языке, при этом он также четко знает, что этот ребенок этим языком не владеет. И какой смысл сейчас искать виноватых — семья, которая ребенка не обучила, или кто-то другой, если педагог поставлен в условия, когда он должен работать здесь и сейчас и решать эту проблему?

Но политики, принимая это решение, просто не оценили реальную ситуацию. Поэтому считаем, что переходный период должен быть более разумным, а методические материалы более подготовленными и доступными всем педагогам, чтобы ни они, ни дети не испытывали лишнего стресса.

Пусть плачут, лишь бы «сплачивались»: «звёздный час» Левитса

Выступил перед судом Сатверсме и Эгил Левитс, который был приглашен судом дать свидетельства в качестве эксперта международного права. Напомним, что как раз во время его президентства и был провозглашен оспариваемый закон.

Рассказанная нами в прошлом выпуске история о 3-летней девочке, которая плакала в детсаду, не в силах объясниться на латышском, и успокоилась только когда с ней перешли на русский, Левитса не тронула. Комментируя этот случай, экс-президент довольно цинично сказал, что плачущая девочка — не причина отказываться от важной цели — сплочения общества. Далее все шло в том же духе.

— Эти дети благодарны, что они интегрированы, а не сегрегированы. Мы не можем относиться к ним, как к людям второго сорта и дискриминировать их.

Все-таки изучение родного языка — это задача семьи. Государство может помочь, оставив образование общим для всех детей, независимо от национальности и языка семьи, а для тех, у кого язык в семье другой, предусмотреть кружки по интересам. Ни в коем случае нельзя разделять граждан на две группы людей разного сорта. А кружки по интересам дадут возможность этого не делать. Ведь тогда дети нацменьшинств будут обучаться своему родному языку не за счет общего времени на уроках, а дополнительно.

Стоит понимать, что детям из семей нацменьшинств и так уже дается больше, чем их латышским соотечественникам — ведь в их в семьях и так говорят на своем родном языке — языке нацменьшинств. То есть они и так уже получают больше, а еще за счет кружков по интересам будут дополнительно изучать свой язык и культуру. Повторюсь, обучаться родному языку можно, но не в ущерб нашей общей важной цели — сплочения общества. А главная цель образования — это все-таки сплочение общества. Например, в Германии, в немецко-турецких школах происходит не сегрегация детей, а интеграция в общество, за что они очень благодарны. Велика также роль друзей, с ними дети тоже проводят время и могут осваивать язык.

Адвокат истца Инесе Никульцева попросила экс-президента поделиться из своего опыта, как происходит обучение детей в школах Германии, где Левитс прожил довольно: «Например, в Германии работают немецко-турецкие школы, русско-немецкие, также в образовании используется и греческий язык. Только в одном Берлине действует по меньшей мере три билигвальных школы — немецко-турецкая, русско-немецкая, греко-немецкая. Причем такие модели действуют не только в частных, но и в муниципальных школах».

Левитс: Французский, английский, турецкий язык немецкие школьники учат с целью более углубленного образования, как, к примеру, открываются школы с математическим, химическим уклоном. Так же и здесь. Но отнюдь не с целью сегрегации детей.

Далее Левитс порассуждал об «особой истории Латвии», в ходе которой «самодостаточность русского языка появилась как следствие русской оккупации»: «Большая часть этих людей прибыла в Латвию нелегально в нарушение конституционных прав Латвии и международных прав. При этом этим людям дали привилегии, которые сохранялись до сих пор. Это не стоит забывать. Латвия разрешила им тут остаться в 90-х, невзирая на оккупацию, и даже получить гражданство…»

Левитс призвал отказаться от постколониального менталитета, который, по его наблюдениям, проявляется, например, в том, что в латвийской прессе постоянно пишут про события в Челябинске или Москве, а не про Лион или Сарагоссу, а «пожилые люди обсуждают российскую эстраду, потому что они тот язык знают, а итальянская для них — чужая… Это наше решение выйти из советского пространства, стать частью Европы, как Швеция и Финляндия — там никто и не думает учить в школах русский язык».

«Стоит понимать, что для многих семей последствия оккупации очень серьезны, им нанесен ущерб. В каждой семье есть свои семейные истории. Между тем, в семьях нацменьшинств совсем другие истории, чем в латышских семьях, и нередко эти истории идут в разрез с установками нашей Конституции. С учетом этого стоит подходить и к установкам образования в том числе и в частных школах. Эти школьники еще будут благодарны за это в будущем, ведь в результате им будет проще учиться в вузах».

Одновременно Левитс отверг все приведенные в пример адвокатом Никульцевой международные договоры, предполагающие выбор родителями обучения ребенка на родном языке, в том числе и документы ЮНЕСКО, заметив, что каждая страна относится к этим вопросом по-своему, а Латвия вправе идти своим путем, обучая всех детей — в садиках и школах — на госязыке.

«Контрольным выстрелом» стал вопрос Никульцевой к Левитсу, что же тогда он думает о своем собственном опыте обучения в Германии? Ведь сам бывший президент Латвии, как известно, учился в частной школе в Мюнстере на латышском языке.

На это Левитс прошелся по истории создания гимназщии, упомянув, что с 1945 по 1948 года в Германии было более 100 латышских гимназий. Они предназначались для беженцев, которые учились по программам Латвийского государства. Эти гимназии создавались с мыслью, что в скором времени беженцы смогут вернуться на родину в Латвию. И эти школы, замечу, были не частными, а финансировались государством. Большая часть тех латышей затем выехали из латышских лагерей в Австралию, Америку, Канаду, и эти лагеря закрылись. Осталась только Мюнстерская, которая закрылась только в 1992 или в 1993 году, поскольку смысла в таких школах уже не было, оставшимся в Германии латышам предложили учиться по немецким программам.

«Поздравляю, вы соврамши»

А вот комментарий правозащитника Елизаветы Кривцовой:

«Пара грубых ошибок в речи Левитса на Конституционном суде

В Германии ведь нет турецких школ, а даже если есть им не дают там свою идентичность развивать. Замечу, что это просто не соответствует фактам. В Германии есть билингвальные и турецкие, и русские школы, как частные, так и публичные. Эти школы поддерживают две культурные идентичности. В комментарии оставлю ссылку на несколько таких школ.

Латышскую гимназию в Германии закрыли, потому немцы решили, что дети должны учиться в немецких школах. Незнание истории своей школы не делает чести президенту. После восстановления независимости Латвии Мюнстерская гимназия не нашла себя. Её закрыли в 1998 (а не 1992 как сказал Левитс) из-за финансовых проблем. Латышская диаспора перестала жертвовать, немецкое правительство не хотело её дальше финансировать, а латвийское правительство не взяло расходы на себя. Если бы сегодня захотели восстановить латышскую гимназию в Германии, то для этого не было бы юридических препятствий».

Изучение языка нацменьшинств способствует сплочению общества — исследователь

Еще одним экспертом Конституционного суда стал представитель Консультативного совета минобразования по правам нацменьшинств социолог Владислав Волков, который работает в совете три года. Он отметил, что, по его наблюдениям, все заседания Советов проходили в таком ключе — директора школ просто отчитывались о ходе реформы образования, что не совсем то же самое, что полноценное обсуждение.

На взгляд Волкова, решение о переводе всех школ на образование только на латышском языке было принято без необходимой в таких случаях научной экспертизы. Он также отметил, что если говорить о сплоченности общества, то как раз в этих интересах, образование на языке нацменьшинств следовало сохранить, причем не только в частных школах, но и муниципальных.

«Как раз в развитом демократическом обществе очень ценится лингвистическое многообразие, -подчеркнул Волков. — Ни в одном международном документе мы при все желании не сможем найти такую формулировку, что развитие языков и культуры национальных меньшинств способствует сегрегации общества. Как раз напротив, это способствует развитию культурного многообразия.»

Судьи задали вопрос, почему же в Рижской украинской школе, о чем отчитался в суде ее представитель, идет весьма успешное освоение латышского языка при изучении украинского. Отчего бы другим школам не последовать ее примеру?

Владислав Волков отметил, что предметом его исследований стали школы именно с русским языком общения. Он изучал публикации в интернете, дискуссии в социальных сетях, видел нехватку учебных материалов:

— Могу заверить, что если раньше были газеты, которые выходили на хорошем русском языке, такие как «СМ Сегодня», сейчас таких практически нет. И это означает, что культурный уровень и уровень русского языка сохранить не удается «.

На что одна из судей суда Сатверсме заметила, что и уровень владения студентами латышским языком тоже заметно упал.

«У Латвии свой путь»

Комментарий Елизаветы Кривцовой:

«Приходится констатировать общее снижение уровня дискуссии. Наука и рациональные аргументы уступают место идеологии и конформизму.

Приглашённые учёные на полном серьёзе утверждают, что полный перевод образования на латышский язык и запрет на использование родного языка в частной школе — это самое лучшее для детей. На вопрос, почему остальные учёные и международные организации в мире считают иначе ответ, что у Латвии свой путь. Видимо, теперь у нас не только суверенное государство, но и суверенная наука.

Сами частные школы очень осторожно намекают, что они хотели бы использовать языки нацменьшинств в образовании. Но не сравнить с принципиальной позицией ВУЗов по поводу их академической свободы в деле о языке преподавания в ВУЗах. Надежд быть услышанными у школ, видимо, мало, а жить как-то надо.

В завершение в качестве юриста выступил экс-президент Эгилс Левитс и исследователь Владислав Волков. Левитс чувствовал себя победителем и не утруждал себя обоснованными суждениями. Рамочная конвенция предусматривает право меньшинств на свои школы? Там что-то другое имели ввиду, ведь нигде нет таких школ! В Германии ведь нет турецких школ! А, есть говорите? Ну значит это другое. Что скажете про Мюнстерскую латышскую гимназию, в которой вы учились? Это тоже другое. Сейчас самое главное бороться с последствиями колониальной советской политики посредством прививания детям нацменьшинств латышской ментальности и правильной семейной памяти.

После этого концерта самоуверенности было приятно слышать социолога Владислава Волкова, который прямо сказал, что нынешняя политика не ведёт к интеграции, а большинство предыдущих исследований Минобразования восхваляют билингвальное образование. Поэтому нельзя сделать вывод о научном обосновании последней реформы образования.

Впереди судебные дебаты, которые по сути будут борьбой между правами меньшинства и идеологии большинства».

Суд продолжится 16 апреля.

Пусть плачут, лишь бы «сплачивались»: Левитс в суде Сатверсме о тотальном переводе образования на госязык