Лиепайский сахарный завод (нынче благополучно уничтоженный) в прежние времена выпускал и побочный продукт — растворимый кофе. Этот напиток в жестяных банках пользовался бешеным спросом. Поэтому не случайно, что злоумышленники решились на столь дерзкое по тем временам преступление. Они угнали железнодорожный вагон с кофе.

На месте не оказалось

Дежурный Лиепайского городского отдела внутренних дел, положив трубку телефона, нажал кнопку переговорного устройства местного отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС) и доложил, что только что с сахарного завода сообщили о пропаже вагона с растворимым кофе. Подобного в истории лиепайской милиции еще не было. И раз железнодорожники обратились к правоохранителям, значит, дело достаточно серьезное. На завод отправили сотрудников отдела Валдиса и Виктора.

Работники склада сообщили оперативникам, что вчера около 16.00 они загрузили вагон коробками с банками растворимого кофе и отправили его за ворота склада. Утром прибыл тепловоз, но вагона на месте не оказалось. Пока Валдис беседовал с рабочими, Виктор отыскал пропажу — «беглец» оказался в тупике среди порожняка. Вагон осмотрели. Вроде бы все в порядке. Пломба на дверях была на месте. Но рядом в канаве нашли смятый упаковочный картонный ящик, который был как раз из–под кофе.

Пригласили представителя завода, чтобы в его присутствии вскрыть пломбу и осмотреть содержимое. Однако тот, взглянув на свинцовый набалдашник на дверях, громогласно заявил, что оснований для ее вскрытия нет, так как он выглядит неповрежденным и был явно заводского происхождения. Однако работники ОБХСС все–таки настояли на этой процедуре. Когда вагон вскрыли, то недосчитались 38 коробок. В каждой находилось по 50 банок. Итого пропало 1 900 банок с кофе. В те времена 200–граммовая банка растворимого кофе стоила 6 рублей. В итоге материальный ущерб составил 11 400 рублей.

Кто это мог сделать?

Товар могли похитить сами работники предприятия или те, кто ранее здесь работал. Ведь о вагоне знали только они, да и пломба была установлена именно на заводе, а не подменена кустарным способом. Это установила экспертиза. Оставалось действовать по двум направлениям: отрабатывать сам завод и места возможного сбыта кофе. Валдис отправился на завод, чтобы выяснить все обстоятельства загрузки и отправки того злополучного вагона.

Работа оказалась весьма трудоемкой и заняла весь день. В итоге удалось установить время подачи и отправки вагона, а также всех людей, связанных с его загрузкой. Однако ни того, кто ставил пломбу, ни инициатора буксировки вагона на дальние пути выяснить не удалось. Также и контакты с агентурой по сбытчикам никаких конкретных результатов не принесли.

В то же время Виктору повезло больше. Тогда в Лиепаю с гастролями приехал Рижский театр русской драмы. И жена уговорила Виктора сходить на спектакль «Утиная охота» А. Вампилова. Это был один из легендарных спектаклей театра. В антракте они пошли в буфет, а когда вернулись в зал, то увидели, что соседка по ряду несет банку кофе. Она похвасталась, что ей в фойе товар предложил молодой человек.

Виктор кинулся в фойе, но парня уже на месте не было. По описанию он был небольшого роста, худощавый, белокурый. Был одет в вельветовый костюм. Кофе доставал из чемодана «дипломат».
По всем приметам парень походил на Эдуарда К. Он также участвовал в загрузке вагона. Однако нареканий от начальства не имел и был на хорошем счету.

За ним решили понаблюдать, а заодно попросить фотографию для опознания из отдела кадров. Затем Виктор вызвал его на допрос. Эдуард сразу не понял, когда его стали спрашивать о спектакле. «Был я в театре, но какое это имеет отношение к делу? — спросил он, и не дожидаясь очередного вопроса, ответил: — Спектакль мне не понравился, и я даже не досмотрел его до конца и ушел после первого действия».

Опер внимательно следил за его поведением, но парень не показывал ни тени смущения или напряжения. Что это? Он или ни в чем не виновен, или обладает поразительной выдержкой? «А кофе там вам никто не предлагал?» — спросил Виктор. «Кофе? В театре? Странно, очень необычное место для торговли», — ничуть не изменившись в лице, ответил Эдуард. Опер расписался на пропуске и отпустил допрашиваемого, сообщив только на прощания, что, может быть, они еще увидятся. Обыск на квартире парня тоже никаких результатов не дал. Впрочем, Виктор был уверен, что столь большую партию краденого товара тот вряд ли бы хранил в открытом месте.

Опознание и признание

Если Эдуард и причастен к хищению кофе, то обыск в квартире, намеки на его появление в театре не могли не сказаться на его поведении. На завод отправили Валдиса, чтобы тот поговорил со сменным мастером Янисом, в подчинении которого находился Эдуард. Старый мастер ничего плохого про подчиненного сказать не мог. «Спокойный, рассудительный, собирается поступать в институт…» — такую характеристику дал начальник.

Но он сообщил одну деталь: парень в последнее время стал каким–то замкнутым, да еще и жадноватым. Что же касается пломбы, то мастер еще раз подтвердил, что это заводская работа. А поставить ее мог и Эдуард, тем более что ему по должностным обязанностям было положено это делать.

Но вскоре у оперативником появилась улика. Женщина из театра уверенно опознала парня по фотографии, сообщив, что именно он продал ей за 10 рублей банку растворимого кофе. А это уже был повод для повторного допроса. Но пойдет ли парень на признание по этой одной, крайне неубедительной улике?

«Нам стали известны кое–какие факты о вашей причастности к краже кофе, — сообщил опер. — Итак, факт первый: вас видели в лиепайском театре, где вы продали банку кофе. И мы нашли покупательницу, которая вас опознала». И после этого последовала вдруг очень неожиданная реакция парня — он разрыдался. Пытаясь взять себя в руки, он закурил сигарету и заговорил: «Кофе взял я». «Спасибо за откровенность, Эдуард, но вы умолчали о главном: где банки с кофе?» — поинтересовался Виктор. «Товар я спрятал в подвале другого дома. Вот ключ», — ответил задержанный.

Механизм хищения

Следствие вскоре установило механизм совершения преступления. В советские времена нести что–то со своего предприятие не считалось зазорным. Но Эдуард решился на крупное дело. Он ждал подходящего момента. В тот вечер, закончив смену, парень отправился домой по тропинке, проложенной вдоль железнодорожных путей. И увидел вагон, в загрузке которого он несколько часов назад принимал участие.

Его по ошибке прицепили к составу–порожняку, который загнали в тупик. Мгновенно созрела мысль воспользоваться подвернувшейся ситуацией. Захватив из дома рюкзак, парень в несколько приемов вынес тридцать восемь коробок с кофе. А чтобы не вызвать подозрений, вагон он, как и полагается, вновь опломбировал. Дефицитный товар парень сбывал сам, в том числе и в театре. Кофе расходился быстро. За неделю ему удалось сбыть более половины всего похищенного.

С учетом того, что Эдуард написал явку с повинной, возместил причиненный государству материальный ущерб и добровольно выдал оставшийся похищенный товар, суд был к нему снисходителен. В некоторой степени помогли и безупречная биография, и положительные характеристики с места работы. Поэтому суд переквалифицировал статью о хищении социалистической собственности в крупных размерах (за это обвиняемому грозила смертная казнь) на менее тяжкую статью. Но все равно парня приговорили к трем годам лишения свободы.

Александр ВАЛЬТЕР.

Преступления 70–х: как в Лиепае вагон с растворимым кофе угнали