Борис Кузнецов — известный российский адвокат (теперь уже — бывший), который 20 лет отдал уголовному розыску. Парадоксально, но на него — законопослушного гражданина — в России заведено уголовное дело. А причина, по мнению Кузнецова, в том, что он, защищая права семей 55-ти погибших в атомной подводной лодке «Курск» моряков, решил докопаться до истины…

Как рассказал Кузнецов в эксклюзивном интервью программе Латвийского радио 4 «Александр-студия», по итогам расследования катастрофы «Курска» он пришел к однозначному заключению, что среди виновников — целый ряд военнослужащих, но в первую очередь — верховный главнокомандующий.

«В 2002 году я взял защиту 55 семей подводников, погибших на подводной лодке «Курск». Погибли они 12 августа 2000 года. Уголовное дело было прекращено летом 2002 года. Я с лета 2002 года по конец 2003 года изучал уголовное дело. Ко мне обратились через санкт-петербургский клуб моряков-подводников. Дело в том, что у меня давние связи с российским Военно-морским флотом. Я представлял самый старый и выходящий без перерыва журнал «Морской сборник»; я защищал очень многих военнослужащих, включая достаточно известных адмиралов […], да и просто моряков. Кроме того, у меня есть военно-морское образование, штурманское, поэтому некоторые вещи я просто знал.

Я взял защиту, написал ходатайство о том, что уголовное дело прекращено необоснованно; что необходимо привлекать к уголовной ответственности целый ряд военнослужащих.

[…] В тюрьму надо отправлять человек 19, и Путин — впереди», — указал Кузнецов.

Однако дело было закрыто, а сам адвокат начал испытывать на себе давление. Тогда же российский лидер бросил ставшую легендарной фразу «Она утонула», отвечая на вопрос в ток-шоу Ларри Кинга о том, что же случилось с подлодкой.

«Дело, конечно, не в этой фразе, хотя она символична. Она была сказана с такой ухмылкой, улыбкой… […]

Дело в том, что это были самые крупные военно-морские учения в современной России. И он, как главнокомандующий, должен был вникать. А там были допущены концептуальные ошибки.

Если бы он этим занимался, в это вник, проводил бы совещания, обсуждал — наверняка бы они вскрылись, выплыли. И тогда можно было бы предотвратить эти учения, которые были проведены в нарушение всех уставов, инструкций, приказов и так далее. Это первое.

Второй момент — после взрыва и гибели основной части экипажа, 23 человека в девятом отсеке жили более двух суток. Их можно было спасти. Путин отказался от иностранной помощи»,

— подчеркнул экс-адвокат.

Не найдя справедливости в суде, Кузнецов, находившийся, по его же словам, под прессингом, решил издать книгу о гибели подлодки с изложением доступных ему материалов и доказательств.

«Я написал ходатайство, и после этого ходатайства меня начали прессовать. Несмотря на вот такую мою известность, несмотря ни на что.

Я уперся, и в 2005 году вышло первое издание книги, которая называется «Она утонула». Там вскрыты основные причины того, что произошло. И по существу поставлены точки над i — кто виновен.

[…] Есть одно постановление о прекращении уголовного дела, что виновных нет. А есть второе постановление, где написано: виновных нет, но те доказательства, что подводники жили не более восьми часов, что стуки, которые продолжались двое с половиной суток, производились не из «Курска», а из подводной части других судов и кораблей, которые находились недалеко от этого места — что эти доказательства следствие во внимание не принимает.

И тем не менее, самое главное, было принято политическое решение: никого не привлекать к уголовной ответственности»,

— сказал бывший адвокат.

Книга Кузнецова была переиздана в открытом доступе в 2013 году под названием «Она утонула: правда о «Курске», которую скрывают Путин и Устинов». В ней также описаны подробности самой катастрофы.

«Произошел внутренний взрыв. Сначала взорвалось горючее пероксидоводородной торпеды. Экипаж не умел ей пользоваться, экипаж пользованием этой торпеды не обучали; все документы об обучении экипажа — поддельные. Достаточно сказать, что когда торпеду загрузили на борт, «Курск» ей до этого никогда не стрелял. Особенность пероксида водорода — если туда попадает органика, он начинает бурлить и повышается давление.

Смысл системы контроля — скидывать излишки пероксида водорода за борт. Подключать торпеду к системе контроля окислителя пригласили офицера с другой подводной лодки. А там же еще нужно было в море торпеду снять со стеллажей, поместить ее в торпедный аппарат, поместить ее в систему контроля окислителя… И вот раздался первый взрыв — это взорвалось горючее: пероксид водорода и керосин. Возник объемный пожар в несколько тысяч градусов. В результате этого пожара часть боезапаса (а «Курск» был кораблем первой линии, на нем был боезапас, были боевые ракеты и боевые торпеды), в первом отсеке взорвалась.

Магнитуда взрыва — 4,2 балла. То есть, это землетрясение»,

— пояснил Кузнецов.

Примечательно, что Кузнецов, имевший деловые отношения с бывшим мэром Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком, лично знаком с Путиным и неоднократно с ним встречался.

«Путин для меня ясен абсолютно.

Я когда работал в розыске в Магадане, у меня был приятель-кгбэшник Миша Поволоцкий. Мы с ним часто собирались, по выходным выпивали, и он каждый раз у меня спрашивал — ну, расскажи мол, что у тебя там случилось. И я ему рассказывал про какие-то убийства, какие-то разбойные нападения, какие-то кражи, которые раскрывали, про интересных уголовников, которые попадались.

И как-то я его спросил: «Миш, а чего ты ничего не рассказываешь?». Он ответил: «Я получаю огромный оклад за звания, удаленность, пайковые. И ты знаешь, я в своей жизни не видел ни одного живого шпиона». Вот возьмем Путина и [бывшего генерала КГБ] Калугина. Калугин в том же возрасте был генералом. У Калугина было три боевых ордена. В то же время! Путин — неудачник. Он по существу командовал Домом дружбы в Дрездене.

Путин обучался в разведке, а — неудачник. Сейчас, потому, что он не реализовался как разведчик, он применяет методы оперативно-розыскной деятельности в управлении государством. Это приведет к большой трагедии.

Сам он вряд ли остановится, он слишком далеко зашел. Его место в Гааге», — заключил Кузнецов.

«По Путину Гаага плачет»: адвокат семей моряков «Курска»