Итак, Даугавпилсский локомотиворемонтный завод, похоже, приказывает нам долго жить. Не будем подробно останавливаться на причинах его закрытия, они рассмотрены тут.Нам же важно другое: закрытие чуть ли не последнего высокотехнологичного предприятия во втором по величине городе страны (и это сразу вслед за закрытием «Лиепаяс металургс») это свидетельство того, что процесс демодернизации Латвии стал необратим.

Именно тотальная демодернизация, а не наплыв беженцев или война с Россией является сегодня основной угрозой и основной бедой современной Латвии.

К советской экономике можно было предъявить множество претензий, но одного достоинства у нее было не отнять: это была сложная система.

Разрушение этой сложной системы как по вертикали (управление), так и по горизонтали (внутри- и межотраслевые связи) привели к тому, что деградирующая экономика перестала генерировать запрос на сложное и системное образование, науку и, вы будете смеяться, на политику.

Ах, вы думали, что закроете «оккупационные» заводы, возьметесь за руки и вернутся счастливые времена Первой республики?

Как бы не так: общество благополучно провалились прямо в феодализм. Разве что фамилии новых баронов латышские, а не немецкие.

Примеры перед глазами на каждом шагу.

Вот Юрис Пайдерс буквально вопиет о том, как «налог на имущество превращеются в террор против местного населения… он используется для того, чтобы фактически с дорогих мест прогнать местное население, мешающее застройщикам строить виллы для богатых иностранцев».

Возможно, он и не подозревает, что рассказывает историю Англии времен Генриха VIII, в которой «овцы съели людей»: там бароны сгоняли крестьян с земли ради того, чтобы отдать их поля под пастбища, а у нас — под элитную застройку, и вся разница. Карл Маркс в «Капитале» описал эту ситуацию ровно теми же словами, что и Пайдерс.

А чего ж вы хотели? При отказе от развития – а раскурочивание промышленности было просто наиболее очевидном признаком этого — более успешными формами организации общества становятся всплывающие архетипы. То есть, формы организации, присущие более ранним ступеням развития. Возникают сословия, получает преимущество обычное право (то бишь «понятия»), востребуются более агрессивные и примитивные формы поведения и в жизни, и в политике.

Именно этим обусловлено засилье Национального объединения, прорыв его на все уровни управления, включая высшие. Именно этим обусловлено создание в умах населения страны такой архаичной модели успеха как захват чужой собственности.

«В Латвии непропорционально огромный бизнес, связанный с банкротствами, целая индустрия. Это несоразмерно для маленькой страны, к тому же эти люди оказались очень богатыми, а как они стали богатыми? Разрушая экономику страны», — жалуется россиянин Григорий Гусельников, главный владелец Norvik banka.

Ну да, человек ехал в Европу XXI века, а попал в Ливонию XVI века. Это ж типичная средневековая конструкция, только там собственность отжимали мечом, а у нас – пером, которое выводит нужные законы для нужных людей. «Негодяи», как их называет Пайдерс, более приспособлены к дичающей вокруг нас обстановке, поэтому неудивительно, что они сегодня имеют преимущество во всех областях жизни.

Руководитель Ассоциации машиностроения и металлообработки Вилнис Рантиньш может сколько угодно сетовать на нехватку инженеров как одно из препятствий для инвестиций в Латвию. Мол, нет инженеров – нет заводов.

Но верно и обратное, если нет заводов, то кому тут нужны инженеры в товарном количестве? Готовить их с расчетом на работу в Европе? Увольте-с. Европа в состоянии сама подготовить себе кадры и куда лучшего качества, будем честны (хотя бы с точки знания языков страны-работодателя).

Демодернизация бьет буквально по любой сфере жизни в стране: по политике, бизнесу, культуре. Наиболее смелая часть латышской интеллигенции уже говорит об этом открыто.

«Советское время было очень хорошим для сохранения нашей культурной самоидентичности, хорошо финансировалась культура. А сегодня? Посмотрите, что происходит с латышским языком? – вопрошает Юрис Димитерс. — В советское время мы не могли представить, чтобы сливки общества говорили на русском — это был в Латвии язык руководства, деловых людей. А сегодня при нынешней глобализации сплошь и рядом английский. Вот и мой сын живет в английском мире».

Но дело в том, что архаичному обществу качественная культура и не полагается. Ярмарочный балаган с неизменными Арлекином, Пьеро и Коломбиной – вот потолок для средневекового обывателя.

Оказывается, история не линейна, нет никакого «обязательного и обязующего» прогресса, который сам собой, без всяких усилий вытащит экономику из пятого в шестой технологический уклад. Ага, тут как бы во второй не провалиться скоро.

Что делать в такой ситуации – понятно. Нужен разворот в сторону восстановления сложной многоукладной экономики, потому что ликвидировать архетипы можно только через ликвидацию условий для их существования.

Сложнее понять кто способен взяться за решение этой задачи в Латвии. Евросоюз? Едва ли. Во-первых, у него проблемы с собственной динамикой развития, которая давно сместилась в Азию.

Во-вторых, невозможно осчастливить народ вопреки его воле. А вспомните, как радовались наши крестьяне, когда в Латвии закрывали сахарные заводы. Хе-хе, зачем нам это наследие проклятого советского прошлого, вот получим за них денежки с датчан — и заживем!

Они не ведали, что крестьяне без собственной «переработки» являются нижшим звеном в пищевой цепочке на открытом международном рынке. Что мы на наших прилавках, заваленных каким угодно товаром, кроме местного, сегодня и наблюдаем.

Так что «во-вторх» даже хуже, чем «во-первых». Нынешняя элита успешна только в рамках процесса демодернизации и деградации, поэтому ожидать от нее самоубийственных шагов не приходится. Увы, но никакой другой контрэлиты народ сегодня выдвинуть не способен.

Ипполит ИНДОКИТАЙСКИЙ, философ-позитивист.

Назад в Средневековье, или О чём говорит крах очередного завода в Д-пилсе