На глаза нам попалась пожелтевшая от времени вырезка из газеты «Советская молодежь» за май 1970 года. Там есть любопытная статья о предварительной переписи населения в Латвийской ССР за 1970 год. Тогда в стране насчитали 2 миллиона 365 тысяч человек. Цифра на 2015 год — 1 млн 976 тысяч человек. Первый порыв — ужаснуться. Так-то вымирать без войны и эпидемий! Но может, не так уж все и плохо? Ведь живут же вполне себе благополучно 600 тысяч жителей богатого Люксембурга?

В будни в Риге, особенно в час оживленно. Но уже с восьми вечера на улицах становится пустынно. А уж отъедешь 20 км от столицы — там и днем тишь да гладь, да божья благодать. В провинции городки опрятные, газончики, клумбочки, плитка на тротуарах. Эстетика и порядок. Сердце радуется. Но с другой — не покидает смутное чувство, что чего-то не хватает. Потом понимаешь, чего именно — следов хозяйственной деятельности. Неясно — а за счет чего народ живет: ни заводика какого свечного, ни фермы, ни тракторов на нивах не видать… Да и самих людей тоже.

Города есть, а где же горожане?

В молодые годы приходилось часто ездить районам. Жизнь там бурлила: по дорогам шуровали молоковозы, грузовики, микрушки, жигуленки и мотоциклы с колясками. Поля бороздили комбайны, на лугах паслись тучные стада латвийских бурых, Лязгало железо в мастерских, мелиораторы рыли канавы на опушках, бригады гуцулов ломали спины над гектарами сахарной свеклы — они приезжали в Латвию на сезонные работы, в колхозных конторах спозаранку топотали сапогами трактористы, сновали снабженцы и кооператоры… Везде чувствовалось присутствие человека. А сейчас пугает его отсутствие.

Пройти точку невозврата

Во всех краевых центрах — на главной площади непременная Laimetava, филиал банка, супермаркет и пара-тройка сэконд-хендов. Джентльменский набор и для любого рижского микрорайона.

Один приятель, житель Лиепаи, рассказал, как нынче живут окрестные хуторяне. На сезон уезжают батрачить на чужих плантациях. Труд тяжелый, но для крестьян привычный, а платят наемным работникам там больше, чем те могут заработать в собственном хозяйстве. Ну вот возвращаются «саймниеки» осенью с валютой и полгода сидят дома, проедают, а то и пропивают денежки. А весной снова на галеры. И, в общем, такой уклад людей без амбиций вполне устраивает. А страну?

После тяжело пережитого кризиса наши министры и финансисты заверяли, что в Латвию скоро хлынут со всего мира инвестиции. Мол, международные банки высоко оценивают нашу историю успеха и приводят нас в пример другим странам. Наравне со Скандинавией Латвию будто бы рассматривают как островок стабильности для вложений. Наши экономические рейтинги вот-вот начнут расти, и деньги к нам потекут рекой, появятся новые рабочие места, вырастут зарплаты. Ах, как хотелось в это поверить! Но годы идут, а ничего такого не происходит.

Между тем, есть такое понятие — точка невозврата. Может, мы ее уже прошли? Допустим, задумает инвестор замутить у нас какое-нибудь крупное производство. Хвать — а работать-то на нем и некому. Старые специалисты разъехались, молодежь в эмиграции, а оставшиеся мало-мальски трудоспособные тихо спиваются. Ну разве что новые колонисты с другим цветом кожи выручат. Или сами на наше иждивение сядут? Кто знает сегодня ответ на этот вопрос? Да никто! Все это — эмоции и наши впечатления. Но давайте немного цифр и фактов.

Коктейль вымирания

Смотрим пожелтевший листок старой «молодежки» от 1970 года. В Риге проживают 732,5 тысячи человек. Далее следует Даугавпилс — там живет 100 тысяч человек (сейчас официально около 80 тысяч, а реально — 50). На третьем месте — Лиепая с 92, 7 тысячами жителей (сейчас тоже вдвое меньше).

«В конце 1980-х в Латвии проживало почти 2,7 млн. человек. Население Риги приблизилось к миллиону — вспоминает член Академии наук, демограф Петерис Звидриньш. — В те годы под руководством архитектора Гунара Асарса группа демографов работала над генеральным планом развития столицы. Мы были уверены: в 2000 году население Риги должно было немного превысить миллион. Сегодня в столице едва ли наберется 600 тысяч жителей. За четверть века население Латвии сократилось на 700 000 человек. Всего лишь за четверть века!».

Впрочем, ничего особенного тут нет. Рецепт вымирания, как бы это цинично не звучало, прост. Термоядерный коктейль: несколько волн эмиграции, резкое снижение рождаемости и низкая продолжительность жизни — и вот вам минус 700 тысяч за последние 30 лет.

Опять заглянем в старую газету: 1, 3 миллиона человек жили в Латвии в 1897 году, в 1940 году — уже 1,9 млн. человек.

В 1959 году население перевалило за 2 миллиона, а уже в 1970 еще плюс 400 тысяч. Читаем в газете тех лет: «Всего за 1959-1970 годы численность городского населения республики увеличилась на 33%. Увеличение городского населения произошло за счет естественного прироста в городах, составившего за 11 лет 86 тысяч человек, за счет преобразования некоторых сельских населенных пунктов с населением в 24 тысячи человек в городские, за счет перехода 253 тысяч человек сельского населения на работу в городские поселения в результате дальнейшего роста промышленности и повышения уровня механизации и производительности труда в социалистическом сельском хозяйстве. За период после переписи населения 1959 года были образованы новые города Олайне и Стучка, поселки городского типа Зилайскалнс, Вангажи, Икшкиле и Роя»…

Кстати, интересный факт: в то застойное время доля промышленности в Латвии составляла 42%, сейчас — около 18%.

Люди ехали в Латвию работать на заводах, благо этой работы и заводов хватало. Только на одной «Альфе» трудилось 10 тысяч человек. Самый пик численности населения пришелся на 1990 год, когда в Латвии проживали 2,7 млн человек. А потом все закончилось…

Это больше, чем драма

Наши дни войдут в историю как период драматичного сокращения населения, — откровенно заявляет профессор истории Антоний Зунда. «Если речь идет о современности и последних годах, то главная проблема — это сокращение населения Латвии примерно на полмиллиона. Это больше, чем драма», — говорит он.

В 90-х из Латвии уезжают советские офицеры и члены их семей (54 тыс. только за год). Потом наступит вторая волны эмиграции — первопроходцы из Латвии начнут покорять «англии» и «ирландии». Дальше ждет настоящее цунами эмиграции, которое захлестнуло Латвию после вступления ее в ЕС. Страна потеряла около 200 тысяч своих граждан.

Но причина была не только в этом. Если в конце 80-х рождаемость в стране была достаточно высока (для примера — в 1986/1987 количество новорожденных составило 42 тыс. детей, в прошлом году — 21,2 тысяч, то есть в два раза меньше). В 90-е ситуация менялась к худшему — падала рождаемость, росла смертность, сокращалась продолжительность жизни.

Демограф Петерис Звидриньш видит главную причину вымирания именно в этом. Он рассказывает, что работал еще во времена СССР, и тогда активная демографическая политика была частью государственного плана.

«Отвечал за демографию в то время заместитель председателя Совмина, который вызывал к себе министров и требовал отчета о том, как они выполняют утвержденный план. Тогда 43 министерства, включая радио и телевидение, единым фронтом занимались демографической программой Латвийской ССР, которая была рассчитана на период до 2000 года. План включал, например, строительство в вузах семейных общежитий. Тогда примерно 15% студентов имели детей и семьи. Сейчас, наверное, и 1% не наберется. Тогда мы добились возможности женщин работать на полставки. И за короткое время нам удалось поднять коэффициент рождаемости с 1,7 до 2,15. Это был абсолютный максимум для Латвии за последние 150 лет. И это было именно в советское время». — вспоминает он.

Миллиард в чужом кармане

Но может быть, не стоит грустить о тех, кому на чужбине лучше, чем дома? Опять же, возможности найти работу для тех, кто остался, намного больше. Ведь конкуренция на рынке труда становится ниже. И вроде пробок на дорогах не так много. И места на парковках есть. И в разгар сезона в Юрмале на пляжах свободно. И продавцы изо всех сил стараются понравиться покупателям. И чем меньше людей, тем лучше экология.

Но дает нам деньги и благосостояние только сильная экономика. И каждый покинувший Латвию, увы, работает не на благо нашей страны. Экономисты подсчитали, что от эмиграции Латвия уже недосчиталась доходов примерно в миллиард евро (его как раз получили другие страны!).

Сколько нас останется? Мнения латвийских экспертов по этому поводу разнятся. От самых жестких до умеренных. «Суббота» приводит некоторые из них:

* «Через четыре поколения количество жителей Латвии уменьшится до полумиллиона, а через пару столетий страна и вовсе опустеет, если не начать ничего предпринимать прямо сейчас. Одно поколение — это 25 лет. Если рассчитать по этой формуле, то уже через сто лет в Латвии будет жить около 500 тыс. человек». Демограф Илмар Межс.

* «В 2040 году население Латвии составит 1,51 млн., а в 2080-м — 1,35 млн. человек. Такой прогноз мне кажется наиболее вероятным». Профессор Латвийского университета Юрис Круминьш.

* «В 2050 году в Латвии будет проживать только 1,7-1,8 млн. человек. Население Латвии будет уменьшаться в год примерно на 20 тысяч человек, то есть за 10 лет мы потеряем еще 200 тысяч жителей». Демограф Петерис Звидриньш.

* Латвия вымрет к 2200 году, а в ближайшие 20 лет число активного населения снизится на 500 000 человек. В населении от 0 до 20 лет абсолютная пустота. Численность студентов намного снизится, не будет достаточно людей в отраслях, где нужны молодые, численность пенсионеров неизбежно увеличится и к 2200 году пенсионная система может рухнуть. Демограф Эдвин Витолиньш.

Каждый день минус 42 человека

Ежедневно из Латвии на постоянное жительство другие страны уезжают 52 человека, а на жительство в Латвии прибывают в среднем 28 человек. Ежедневно в стране умирают в среднем 78 человек, а рождаются 60. Таким образом ежедневная убыль населения составляет 42 человека.

Мнение

«У нас живет максимум полтора миллиона». Альфред Рубикс, политик.

— Ну нет в Латвии тех 1,9 млн человек, о которых говорит официальная статистика. Мои знакомые экономисты подсчитали, что сейчас в стране живет от силы 1,5 млн человек. Просто власти надо было как-то дотянуть цифры до более-менее приличных, поэтому людям разрешили регистрироваться через интернет. Но это же глупость!

Я сам лично был переписчиком в переписи населения в 1959 году. Нас заставляли хоть 20 раз идти в одну и ту же квартиру, чтобы убедиться, что конкретный человек там живет, а не просто числится. Тогда и цифрам можно было верить.

То, что Латвия пережила такое драматические снижение численности населения — это результат политики властей. А вернее — отсутствия всякой политики. Во времена СССР была четкая и даже блестящая программа по улучшению демографии. В этом Петерис Звидриньш прав. Например, в самоуправлении была отдельная очередь на жилье для семей, которые имеют трое детей и больше. И это жилье они довольно быстро получали. Было звание почетных родителей, звание матери-героя и др. и льготы для них. Давали большие отпуска по рождению ребенка, был целый ряд товаров для детей по сниженным ценам. Практически все заводы и предприятия имели фонды для того, чтобы бесплатно отправить детей в летние лагеря. А сейчас сколько стоит одна смена в летнем лагере? Не менее 300 евро! Все это и есть политика демографии, которая дает свои результаты.

Ведь что такое государство? Это территория, власть и люди. Отними последнее, и что останется? Пустыня!..

Численность населения в Латвии (млн человк)

1897 год — 1,3. 1920 — 1,6. 1930 — 1,9. 1940 — 1,89. 1959 — 2,09. 1970 — 2,4. 1990 — 2,67. 1995 — 2,5. 2000 — 2,38. 2011 — 2,07. 2013 — 2. 2014 -2. 2015 — 1,97. Источник ЦСУ.

«Наше будущее зависит от беженцев». Райта Карните, экономист.

Страна с малочисленным населением может быть успешной, если территория у нее маленькая, и население занято в высокотехнологичном производстве с высокой добавочной стоимостью продукции, как в том же Люксембурге. Латвии, чтобы выжить с миллионом жителей и менее того, нужно идти по пути концентрации населения вокруг Риги и отказаться от содержания региональной инфраструктуры. Но у нас политика другая — мы наоборот поддерживаем провинцию, чтобы люди все же там оставались. Доходов государства на это не хватает — мы содержим дороги и другие объекты в регионах за счет европейских средств.

Но если наша страна постепенно будет выходить из зоны бедности, выделение денег Европа соответственно будет сокращать.

А сами мы таких денег не заработаем, потому что политика государства направлена на поддержку раздробленного производственного сектора и сельского хозяйства, где высокой прибавочной стоимости не бывает. Если мы не хотим менять модель экономики, неизбежно придется привлекать иностранцев. Проблема беженцев обязательно затронет и Латвию. Это хорошая рабочая сила, но при условии — что мы будем вкладывать средства в обучение и адаптацию этих людей. Вы посмотрите — нет ни одного европейского государства, в экономике которого было бы занято только местное население. Экономический потенциал и Германии, Англии, Ирландии, других стран ЕС накапливается, в том числе, и за счет труда огромного количества мигрантов. Это и наш шанс — от того, сумеем ли мы включить мигрантов в экономику, создать для них привлекательные условия, чтобы они не уезжали в богатые страны, зависит наше будущее.

Наталья СЕВИДОВА, Ольга КНЯЗЕВА.

Меньше народа — больше кислорода: можем утешать себя мы, латвийцы