Уход «Новой волны« существенно изменил рынок, но не в худшую сторону. «Новая волна« была такой дорогой игрушкой для богатых россиян, а из простых смертных мало кто мог себе позволить на нее пойти, сказал в интервью агентству ЛЕТА известный латвийский импресарио Владимир Решетов.

— Казалось бы, страна едва вышла из кризиса, с 90-х годов Латвия потеряла примерно четверть населения, билеты недешевы, но вместе с тем залы полны народу. Как вы объясните это противоречие?

— Никакого противоречия тут нет. Люди, родившиеся и сформировавшиеся в советское время, привыкли к тому, что искусство — материя тонкая, дорогая. В наших людях воспитана потребность в прекрасном, поэтому, сколько бы ни стоил билет, они его купят. Потому основная масса зрителей — это далеко не самые богатые люди. Хотя в плане запросов публика разная до противоположности. Я однажды сравнил тех, кто ломился на концерт юмористов с «Новыми русскими бабками», и зрителей Жванецкого — это две разные планеты.

Так что на каждого артиста есть своя публика.

Конечно, на звезд оперы или балета цены не могут быть низкими по определению, это всегда было элитарным искусством. Но и туда зрители ходят вне зависимости от доходов, скорее, это ценители классики, гурманы.

Жизнь без «волны«

— Насколько болезненно отразилась на гастрольном бизнесе политика, санкции по линии Россия-Латвия?

— Судя по афишам, россиян в Латвию сейчас едет не меньше, чем раньше. Пострадавшие были разве что на первом этапе, в начале выяснения политических позиций. То, что происходило с ансамблем Александрова, стало для многих освежающим душем. Потом артисты быстро поняли, что в их интересах не смешивать политику и культуру, и все примолкли. Я думаю, это правильно. Зачем самому рубить сук, на котором сидишь?

— Насколько изменился рынок после ухода «Новой волны«?

— Существенно изменился, но не в худшую сторону. «Новая волна« — это была такая дорогая игрушка для богатых россиян, а из простых смертных мало кто мог себе позволить на нее пойти — ценовая политика там была просто неадекватная.

По-моему, хорошо, что они ушли. И Латвия, и Юрмала, и, особенно, зал «Дзинтари« выигрывали от «волны« далеко не так много, как об этом говорят. Зарабатывали на ней очень дорогие отели и рестораны, цены поднимались до заоблачных высот.

А это отбивало желание приезжать в Юрмалу у местной публики и иностранных туристов среднего уровня, которые готовы были снять номер в недорогом отеле, пожить в нем без участия в «Новой волне«, отдохнуть в спа…Одна неделя затмевала собой все остальное время в Юрмале. В принципе, это был искаженный рынок.

Что еще хорошо — уход самого громкого события заставил активизироваться местных промоутеров. Так россияне кассу забирали, а местные мирно дремали, поскольку «Новая волна« заполняла весь сезон. Теперь зал встряхнулся. Прошлый год для них, конечно, был тяжелым, пришлось оперативно перестраиваться, придумывать новые концерты.

Но юрмальчане справились: они придумали много новых интересных мероприятий, приглашали звезд мирового уровня, кстати, российские знаменитости по-прежнему там выступают с удовольствием, только уже без «волны«. И по числу туристов они не потеряли, даже прирост был на 17 процентов. И россияне туда ездить не перестали, и европейцев добавилось.

Цена успеха

— С точки зрения бизнеса организация гастролей — выгодное мероприятие?

— Организация гастролей как бизнес — дело непростое. Я в этой сфере работаю с 1993 года. На моей памяти многие люди начинали и там же заканчивали, потому что представляли себе эту работу поверхностно: напечатать афиши, договориться с артистами, запустить билеты в продажу, и все.

Почему это тяжелый бизнес? Потому что он непрогнозируемый. Редко когда можно точно просчитать успех артиста. Даже, казалось бы, хорошо известного. Потому особенную популярность в этой сфере приобрели так называемые антрепризы. Соблазнительный вариант — малыми силами обеспечить коммерческий успех.

Не хочу сказать, что это легкие деньги, чтоб не обидеть коллег. Но, как правило, в таких проектах эксплуатируются образы одного-двух актеров — фигур, популярных в СМИ. Мне это никогда не было интересно. А делать то, что нравится, означает рисковать по части сбора кассы.

— Но гастрольных концертов и спектаклей сейчас много, залы совсем не пустуют, за счет чего окупается организация?

— В последнее время я в основном работаю за границей, но знаю, что здесь все так же непросто, как и было. Времена меняются, но суть бизнеса остается прежней. Найти спонсоров на спектакли, фестивали, концерты по-прежнему не просто. А теперь стало еще тяжелее, потому что после пережитого кризиса и эта отрасль «присела«. Собирают залы разве что так называемые кассовые артисты. Но самостоятельно заработать даже на них промоутерам все равно проблематично. Если нет спонсоров, прогнозировать финансовый успех невозможно.

— В последнее время в Латвию все чаще ездят россияне с интеллектуальными выступлениями. Насколько такие мероприятия могут окупаться?

— Будем говорить откровенно: интеллектуальный уклон — это не наш, не латвийский бизнес. Это россияне приезжают к нам и зарабатывают деньги на лечение российских детей. Мне кажется, что это не совсем правильно. Согласен, чужих детей не бывает, но хорошо бы нам сначала подумать о больных латвийских детях, а потом уже становиться донорами для другой страны. Надеюсь, меня поймут правильно — иначе получается улица с односторонним движением.

В остальном — россияне сейчас, конечно, сюда везут все. Их можно понять — рубль рухнул, а зарабатывать твердую валюту удобнее всего в ближнем зарубежье. Латвия, Литва, Эстония — здесь больше всего людей (не только русских), знающих русскую культуру и знаковые фигуры — известных артистов, писателей.

Это некая приманка для нашей интеллектуальной публики, у которой есть деньги. И хорошо, что есть запрос публики на умных российских собеседников, тем более что искусство — вещь интернациональная, и на такого рода встречи со зрителями приходят и русские, и латыши.

Телевизор собирает залы

— Какой процент прибыли в этом бизнесе считается хорошим?

— Самая распространенная мировая практика такова: местный промоутер получает определенный процент от сбора за вычетом всех расходов. От чистой прибыли — процентов 10-15, а артист получает всю кассу. Спонсор при этом оплачивает определенный рекламный пакет. Все обговаривается заранее. Артист назначает определенный гонорар, кроме того, в оплату включается дорога, проживание, питание, аренда зала, пункты рейдера.

Так работает большинство организаторов концертов на мировом рынке. Единственное, миллионеры вроде Михайлова или Баскова прибегают к западной системе. Они берут себе все деньги, а потом рассчитываются с промоутером.

Так, кстати, работала и «Новая волна«. Только ей все оплачивало российское телевидение. Это был телевизионный продукт, в котором, как я слышал, разве что у фирмы Игоря Крутого была доля прибыли.

— Есть жанры более или менее прибыльные?

— Это зависит от момента. Скажем, сейчас востребован разговорный жанр. Юмористы «Кривого зеркала«, Галкин, Дроботенко, «Новые русские бабки« нарасхват. Тот же Жванецкий — гарантированный аншлаг.

Хотя, когда в начале 90-х я устраивал его концерт в Юрмале, он не собрал зала. Сейчас в это невозможно поверить, это был такой удар! Может, в то время его публике было не до концертов? Вот как такое просчитаешь?

Градский при мне тоже тогда не собрал зала в «Дзинтари«. Зато сейчас, благодаря популярности в СМИ, наверняка соберет публику.

Известные театры со своими полноценными спектаклями, декорациями — это под силу только тем, у кого есть надежный финансовый тыл. Такие фестивали, как «Золотая маска«, вообще проходят под эгидой министерств культуры Латвии и России, я думаю, существуют договоренности на высоком правительственном уровне.

А петь-то негде…

— Какие залы у нас окупаются лучше всего?

— 70-75 процентов заполняемости зала — это уже аншлаг. Теоретически, лучше всего «Арена Рига«. Если кассу хорошую надо собрать, то только туда, потому что таких больших залов у нас больше нет. Хотя по акустическим качествам так себе зал.

Там надо ставить очень серьезную звуковую аппаратуру, нанимать очень серьезного звукорежиссера, который смог бы полноценно озвучить это пространство. Арендовать целиком все его 10 тысяч мест не нужно, обычно промоутеры берут третью часть или половину, арендная плата взимается за каждое место. Домский собор окупается, там небольшая арендная плата. Залов-то в Риге, в общем, нет. Нового так ничего и не построили.

Одно время собирались привести в порядок Дом конгрессов, но и о нем забыли. Хотя там вполне можно обойтись без радикальной перестройки — поднять крышу, сделать зал повыше, добавить амфитеатр, улучшить акустику… А зал нормальный Риге очень нужен. В Лиепае новый построили, теперь туда не стыдно привозить музыкантов мирового уровня.

— Чем же плох Дом конгрессов?

— Он не плох, он в принципе не концертный зал. Он же строился как дом просвещения, поэтому там, например, пространство за сценой очень маленькое. Гримерка — голая комната с зеркалами, и к ней надо ездить на четвертый этаж, туалет в коридоре, душевых вообще нет.

Импресарио Решетов: даже хорошо, что «Новая волна» ушла из Юрмалы