«Про каждого человека можно написать роман», — говорил Дон-Аминадо. Про бывшую рижанку Анастасию Скибунову-Шпильман можно написать 10 романов! За свои 30 с хвостиком она успела столько, сколько не каждый успеет за целую жизнь.

В девять лет Настя уже была солисткой рижского «Тодеса» Аллы Духовой, с 15 — представляла Латвию на международных конкурсах красоты. В 18 лет получила Гран-при по актерскому мастерству и современному танцу на чемпионате искусств в Голливуде.

Анастасия объездила полмира: открывала балы в Вене и Москве, ставила шоу в Монако, занималась бизнесом, получила несколько образований, главным из которых стало актерское — в театральном училище им. Щепкина.

Сегодня Анастасия Скибунова-Шпильман — востребованная актриса, которая строит карьеру в России и Европе: снимается в кино, блистает на сценах Москвы и Лондона.

Мы встретились с Настей в Риге, куда она ненадолго прилетела к родителям в творческий отпуск.

Леди-детектив

— Анастасия, зрители до сих пор вспоминают вашу танцовщицу Филомену из сериала «Ничто не случается дважды — 2». В каких еще фильмах вас можно увидеть в ближайшее время?

— Недавно на экраны вышел фильм «Записки отельера» — комедийный сериал режиссера Радды Новиковой. Я сыграла роль жены, которая безумно ревнует своего мужа и устраивает ему скандалы-расследования по любому поводу, даже если на это нет никаких оснований. Роль моего мужа исполнил Михаил Горевой. Мы с ним очень подружились за время работы.

Съемки проходили в пятизвездочном отеле «Гельвеция» в Санкт-Петербурге — безумно красивом городе с невероятной энергетикой. Во время сцены нашего признания друг другу в любви внезапно пошел снег. Крупными хлопьями! В этом было что-то волшебное, почти мистическое…

А еще в последнее время меня стали активно приглашать на роли полицейских и детективов — эти роли я сыграла уже в нескольких фильмах. Одна из них в коротком метре «Части» попала в шорт-лист фестиваля «Кинотавр-2021».

— Неожиданно. Мне кажется, что по типажу вы ближе к романтическим героиням…

— А я зачесываю волосы назад, и из меня сразу получается строгая полицейская дама! (Смеется.) В сериале «Дети Флоры» действие происходит в лихие 90-е. Со стрелками, братками, бандитскими разборками и прочим беспределом. В съемках участвовали каскадеры, которые делали совершенно головокружительные трюки. Я играю женщину-детектива, которая ведет расследование.

При этом мой персонаж совсем не похож на российских женщин-полицейских. Я появляюсь на экране в красном плаще, платочке, черных очках. В моей героине есть что-то от иностранки, леди-детектива из западных фильмов. Изъясняется она тоже необычно — немного манерно. Нет, не в стиле Ренаты Литвиновой, это было бы чересчур… Но весь ее образ — речь, жесты, поведение — так резко контрастирует с теми страшными криминальными реалиями, которые окружают героев картины, что параллели напрашиваются сами собой. Есть два мира, две параллельных прямые, которым не дано пересечься…

— Премьерный показ фильма «Дети Флоры» ожидается в 2025 году. Многие уже уверены, что этот сериал станет хитом и превзойдет «Слово пацана». Но вы сказали, что в вашем арсенале на сегодняшний день две детективных роли. Какая вторая?

— Этот фильм называется «Код Шредингера», и он тоже пока не вышел на экраны. Я играю женщину-детектива, которая расследует убийство и кражу чипа с секретной информацией. Эта роль была очень интересна для меня с точки зрения работы следователя, в частности умения вести допрос. Как расколоть преступника? Как подобрать к человеку ключик, найти тот самый единственно верный подход, после которого последует признание?

Мне кажется, что это похоже на вашу профессию — профессию журналиста, который путем различных приемов выводит человека на откровенность.

Нищие с Рублёвки

— Вот уже два года вы служите в театре «Модерн», который возглавляет Юрий Грымов. Какая из театральных работ вам особенно дорога?

— Юрий Вячеславович режиссер очень глубокий, разносторонний, многомерный. Поэтому каждую свою работу в его театре я считаю не только творческой удачей, но и отличной школой.

Мне одинаково дороги и моя роль Гитель Моска в спектакле «Двое на качелях» по Уильяму Гибсону, которую я исполняла в антрепризе, и роль библейской блудницы в спектакле «Иуда», в котором по замыслу Грымова Иуда предстает не столько предателем, сколько жертвой обстоятельств. В смелой режиссерской версии Грымова Иуду толкают на подлость не слабость и корысть, а власть и церковь, которым нужно было убрать неугодного Иисуса Христа. Здесь есть над чем задуматься зрителю.

В спектакле «Цветы нам не нужны», который рассказывает о Нюрнбергском процессе, я сыграла Ильзу Прель — жену Рудольфа Гесса, рейхсминистра, заместителя фюрера в НСДАП. Эта роль потребовала колоссальной отдачи. Все три месяца подготовки к спектаклю мы изучали дневники нацистских преступников, общались с охранником тюрьмы Шпандау. Это был шок. Моя героиня пытается оправдать своего мужа, но весь спектакль буквально кричит о том, что нацизм оправдать нельзя, потому что нет ничего страшнее фашизма.

И, конечно же, в числе моих любимых спектаклей в театре «Модерн» — горьковская пьеса «На дне», которую Юрий Грымов перенес в наши дни и на Рублевку.

— То, что Грымов великий экспериментатор, не подлежит сомнению. Но как это возможно — перенести героев Горького из ночлежки в самый фешенебельный район Москвы? Для этого же надо изменить весь текст пьесы!

— Нет! В том-то и дело, что текст в спектакле горьковский — слово в слово! Грымов словно на машине времени переносит персонажей классической пьесы в наши дни на Рублевку, чтобы проследить: что изменится в людях из ночлежки, если они вдруг станут богатыми? Изменится ли сумма от перемены мест слагаемых? Будут ли их волновать те же темы, которые волновали горьковских героев? Останутся ли прежними их мечты?

Оказалось, что беспощадный текст Горького актуален и сегодня. Он обнажает те же пороки и надежды, вечные вопросы и проблемы, объединяющие людей совершенно разных эпох и социальных статусов. Нищие духом так и останутся нищими. Если человек внутри пуст, то неважно, где он живет: в ночлежке или в особняке.

— Кого вы играете в этом спектакле?

— Я играю Квашню. В грымовской версии это хозяйка фешенебельного ресторана, в котором собираются все герои пьесы «На дне». Я принимаю гостей, произнося все реплики горьковской Квашни, которая, как вы помните, очень хотела выгодно выйти замуж. Да, я современно одета, как и другие герои спектакля, но разве желание моей героини не актуально сегодня для тысяч девушек?

А разве утратила свой смысл в наше время фраза Сатина «Человек — это звучит гордо»? Когда актер Александр Борисов, играющий Сатина, произносит ее, зрители в зале плачут!

Этот динамичный, тонкий и умный спектакль всегда принимается на ура. Публика верит каждому слову, каждому движению. Потому что это пьеса про нас сегодняшних. Герои Горького по-прежнему живут рядом с нами.

Театр + танец

— Это правда, что недавно вы ушли из театра «Модерн»?

— Я отдала этому театру два года. Но театр — это служение и в некотором смысле привязка.. А мне хочется развиваться, пробовать себя не только на театральных подмостках, но и в других творческих проектах, хочется строить карьеру не только в Москве, но и в Европе.

Тем более что в моей жизни был прекрасный опыт работы в танцевальном Театре Пины Бауш в Лондоне, ведь я обожаю танец, танцую с детства, и уроки Аллы Духовой в «Тодесе» не прошли для меня бесследно.

— Чем вам запомнилась работа в Театре Пины Бауш?

— Немецкий хореограф Пина Бауш, которой уже нет с нами, сделала для развития искусства танца не меньше, чем сделал Михаил Щепкин для российского театра. Театр, названный ее именем, — это микс танца и актерского мастерства. В его спектаклях так же, как в драматическом театре, рассказываются истории, и ни одно танцевальное движение не происходит без понимания персонажа и проникновения в его характер. Каждый выход танцора-актера — это мысль, высказывание, текст, подтекст… Это не столько пластика, сколько эстетика.

Любовь, жизнь, смерть… Обо всем этом зрителю рассказывается языком танца — ярко, емко, многослойно. При этом музыка может быть странной, иногда это даже вовсе не музыка. Движения часто неправильные, ломаные. Но в них столько экспрессии, столько чувства, что зритель просто не может остаться равнодушным.

— Какие еще ваши планы связаны с карьерой в Европе?

— Стимулом для новых планов послужил Каннский фестиваль, на котором я побывала нынешней весной. Аккредитация на него пришла мне как раз под занавес сезона в театре «Модерн». Получить это приглашение мне помогли профессия актрисы, актерское сообщество Casting Bridge, участие в спектаклях театра Пины Бауш, работа в Монако и хорошие рекомендации от людей, известных в мире исполнительского искусства.

Встречи на Каннском фестивале

— Расскажите, какой он, Каннский фестиваль, изнутри? Что за атмосфера царит там?

— Моей целью был networking, то есть общение и знакомства с европейскими деятелями кино: продюсерами, режиссерами. Это не отдых с кофейком, это работа. Встречи проходили каждый день: утром, в обед, вечером. Но результатом я довольна: за дни фестиваля у меня образовался огромный круг знакомств с представителями киноиндустрии Германии, Италии, Греции и др. Мы и сейчас поддерживаем контакты, которые, я надеюсь, перерастут в сотрудничество.

Что же касается общей атмосферы, то на фестивале в Каннах царит совершенно особая энергетика. Вот представьте: оркестр исполняет музыку из «Крестного отца», и под его звуки на сцену выходит живая легенда — Фрэнсис Коппола. Рядом с тобой в зале такие мэтры, как Франсуа Озон, Паоло Соррентино, Шон Бейкер, Йоргос Лантимос…

Кстати, на Каннском фестивале я впервые прониклась духом артхауса, его черно-белой эстетикой. Чего стоил только один фильм Магнуса фон Хорна «Девушка с иглой»! Или картина про актера-бунтаря «Брандо со стеклянным глазом» режиссера Антониса Цониса, с которым я лично познакомилась.

— Были ли на фестивале представители России?

— Кирилл Серебренников представлял свой фильм «Лимонов. Баллада», который, кстати, снимался в Риге и Юрмале. Кирилла приехали поддержать его российские коллеги. Главную награду Каннского фестиваля получил фильм «Анора», в котором снимался российский актер Юрий Борисов. Также на кинорынке фестиваля была представлена и Латвия.

— Читательницы мне не простят, если я не спрошу, в чем вы выходили на знаменитую красную дорожку…

— В платьях от наших замечательных латвийских модельеров Наталии Янсоне и Sheila. Они сшили для меня наряды еще в то время, когда я представляла Латвию на «Мисс мира» в Китае. Этим платьям много лет, но они совершенно роскошные и ничуть не вышли из моды. Это было попадание в десятку! На фестивале ко мне даже подходили француженки со словами: «Merveilleux! Magnifique!»

— Позвольте личный вопрос. В титрах некоторых фильмов вы значились как Анастасия Скибунова. А сейчас — Скибунова-Шпильман. Вы вышли замуж?

— Нет, просто присоединила к своей фамилии фамилию моей мамы. Мама у меня человек необычайно творческий и талантливый. В юности она тоже хотела стать актрисой, пела на сцене, но родители посоветовали ей выбрать более земную профессию — врача. Так что теперь я в некотором смысле исполняю мамину мечту.

К тому же фамилия Шпильман — говорящая. В переводе с немецкого «шпиль» означает «играть», а «манн» — «человек». Когда я смотрю на себя в зеркало, то отчетливо понимаю: «играющий человек» — это же про меня!

Елена СМЕХОВА

Экс-рижанка Скибунова-Шпильман: «Играющий человек — это про меня!»