Предприниматель, бывший министр связи и экономики, бывший вице–мэр Риги, председатель партии «Едины для Латвии» Айнарс Шлесерс не мой тип политика. Но, что бы о нем ни говорили, я считаю его личностью, а его идею примирения нации, а также его представления о пользе изучения языков достойными внимания. Кроме того, мне нравится, что он не спекулирует ни латышскостью, ни русскостью. Он достаточно силен, чтобы не испортиться, а обогатиться от соприкосновения с разными культурами и языками. Вот что он сказал «7 секретам».

— Зачем вам опять эта гонка за власть, наперегонки с властью?

— Я действительно не строил планы возвращения в политику. Последние два–три года я старался вернуть долги семье, детям. Двое из них уже взрослые, а трое пока малыши. Дочке недавно исполнился годик. Младшим сыновьям — три и семь. Много времени провожу с ними.

Но ко мне в связи ультиматумом националов — выбросить из Закона об иммиграции то, что там связано с видами на жительство — обратились люди. Я помог им советом, помог привлечь финансы. Цель была изменить общественное мнение, объяснить, что эта программа дает стране больше положительного, чем отрицательного. Это меня втянуло. В октябре я в интервью утверждал, что в политику не вернусь, а в декабре меня избрали председателем партии.

— В декабре вы сказали: «Старая политика себя исчерпала, мы должны создавать новую». Что значит новая политика в представлениях вашей партии?

— Следует понимать, что мы до сих пор расколотое общество. И еще весьма важно понять то, что любая конфронтация, если ее поощрять, может создать проблемы. Поэтому я создал общественную организацию «Примирение нации» и призываю общество к такому примирению. Потому что считаю: всем, кто живет в Латвии, следует создавать единую нацию. Если кому не любо здесь жить — пожалуйста, мы демократичная страна, подайтесь на Запад или Восток. Но те, кто живет здесь, должны быть вместе. Мы не можем себе позволить, чтобы 30% жителей Латвии чувствовали себя здесь сегодня людьми второго сорта. Это первое, что должно существенно измениться. Если этого не случится, жить в Латвии станет совсем дискомфортно.

Когда мы все вместе, мы можем ставить перед собой высокие цели и никто не может стать для нас угрозой. Я думаю, что события на Украине помогут нам прийти к примирению. Если мы все, тут живущие, станем единой нацией, то никто извне уже не сможет устроить здесь какую–либо провокацию. Сегодня же почва для провокаций, к сожалению, имеется. Желание подвергнуть общество радикализации все еще ощутимо, и это надо прекратить. Справиться с этим можем только мы сами.

Не так давно политик Айварс Лембергс сказал: если НАТО введет в Латвию свои войска, то это будет оккупация. Прав он или нет — это второстепенно. Главное — зачем нам такая армия? Армия нужна для того, чтобы сражаться с внешним врагом. Для подавления людей армия не нужна. Чем помогут самолеты НАТО, если латышам и русским взбредет в голову подраться на Домской площади?

Но ни одна армия сюда не войдет, если для этого не будет причин. Латвия — член НАТО. Спасибо НАТО? Но натовская армия в Латвии не нужна. Если кто–то считает, что это улучшит ситуацию в стране, он ошибается. Россия разместит свою армию около границы, и ряд бизнесов опять начнет сворачиваться. Не только восточные, но и западные компании не захотят инвестировать в страну, где по обе стороны границы стоят две армии и ждут, кто первый чихнет, чтобы сделать первый выстрел. Примирение нации необходимо, чтобы не допустить здесь ситуацию Украины.

Если мы с русскими, с теми поколениями, которые выросли в Латвии, не будем вести себя как со своими, не станем единым народом, то внешние силы могут этим воспользоваться. Надо расстараться, чтобы любой, не теряя своей этнической принадлежности к русскому народу, мог бы без всякого лукавства сказать, что представляет интересы Латвии. Для этого надо, чтобы примирение нации объединило большую часть нашего народа.

Вот это и есть новая политика. Я считаю, лучше сидеть с русскими Латвии за одним столом в Сейме и правительстве, чем стоять по разные стороны баррикад, как это сейчас наблюдается на Украине.

— И как вы этой новой политики добьетесь? При помощи какой технологии? Чем она переплюнет наше заветное и до сих пор победное «Русские идут!»?

— В Латвии, наверное, невозможны, как в Америке, две сильные партии. Но две конкурирующие коалиции здесь возможны вполне. Сегодня имеется: власть предержащие и «прокаженные» из «Центра согласия», с которыми никому не дозволено якшаться. Коалиция создается не по принципу «что хорошего мы сделаем для Латвии», а чтобы не допустить «Согласие» до власти. Отдадим Ригу — отдадим Латвию! Эти лозунги опять могут зазвучать в старом исполнении. Я считаю, что «Согласие» должно войти в следующее правительство. Но, прежде чем туда прийти, они, так же как все, должны сделать выбор и подписаться под принципами примирения нации. Чтобы снять беспокойство латышей по поводу того, а что же случится, когда «Согласие» придет к власти. Чтобы исключить такие декларации правительства, где каждый провел свою «красную линию».

Значит, лучшим решением была бы договоренность тех партий, которые сейчас не у власти, о примирении нации и предложение ими альтернативы нынешней псевдоправовой коалиции.

— Возможно ли, что осенью в стране повторится рижская ситуация?

— Латвии нужна стабильность. Люди сегодня видят, что думская коалиция обходится без скандалов. В Риге нет расколов, в Риге реализуется конкретная политика. Нравится это кому или нет, процесс движется в гору. Зато слепленное из разных партий правительство борется за свои приоритеты, и коалиционные партии стараются извести друг друга. Я как–то шутя сказал, что единственным столпом права сегодня в Латвии является Айварс Лембергс. Ведь его, единственного выжившего олигарха, позвали спасать правовую коалицию. Призвали «зеленых крестьян» спасать страну.

— Однако альтернативную коалицию станут тормозить те политики, которые ставят на радикализацию отношений. Помехой станут также стереотипы, порожденные официальной политикой интеграции или образования.

— Я считаю, что следующий министр образования должен быть выходцем из бизнес–среды. Пусть его окружают специалисты по образованию, но надо понять, что нам нужно образование, на которое имеется спрос. Нужны студенты, которые смогут найти работу здесь, в Латвии. Министр должен знать, как сделать образование конкурентоспособным.

Слушая, что правящие говорят о реформе 2018 года, я понял, что речь идет об ассимиляции. Кто–то наивно полагает, что если закрыть русские школы, то русские дети станут говорить только на латышском. Нет, русские ребята будут говорить на русском, как и говорили, но к тому же еще станут презирать эту страну. Потому что школа не уважает, плохо относится к культуре, которая их питает дома.

Мое предложение. Я считаю, что надо менять закон о образовании и в нем предусмотреть, что все дети, независимо от того, является ли их школа латышской, русской, украинской, до пятого класса должны выучить три языка: латышский, английский и русский. А потом еще четвертый. Для меня важно не только, чтобы русские знали латышский, но и чтобы латыши знали русский. Я не согласен с принципом «если ты не знаешь русского, то становишься большим патриотом Латвии». Ты становишься более тупым, а не патриотом.

Языковые проблемы в последнее время доставляют мне хлопоты в семье. Один из моих старших сыновей не говорит по–русски. Приходила домашняя учительница, но у него не было среды. Теперь он учится за границей и упрекает меня: «Почему ты не дал мне возможность освоить этот язык? Мои шансы стали бы выше. В Великобритании он бы мне помог». Семилетнего сына, когда ему было три года, я отправил в международный детский сад. В свои пять лет он свободно говорил на английском. А потом до шести лет ходил в русский садик. Теперь он в первом классе и свободно владеет тремя языками. Начал заниматься французским.

Я считаю: знать три языка — это уже не бог весть что. Заедешь в Statoil — у продавщицы три флажка, три языка. Зайдешь в Stokmann — у продавщицы три флажка. Увидишь два и думаешь, что человек уже не конкурентоспособен даже в этой среде. А если ввести то, что я предлагаю, исчезнет ощущение, что части детей тут что–то навязывается. Все будут знать: ходишь ли ты в латышскую, в русскую ли школу, но до пятого класса должен на отлично знать три языка. Это станет нашим богатством.

Кроме того, если у тебя появятся проблемы в бизнесе, бизнес от тебя откажется. Да, ты сможешь работать в госсекторе, но в частном ты будешь неконкурентоспособным. Латыши — чиновники, русские занимаются бизнесом. Я категорически не согласен с таким планированием будущего для наших детей.

— Транзит ближе всего к политике. Наши должностные лица надеются, что санкции против России не будут существенно влиять на движение грузов по трассам восточного направления. Оправданны ли их надежды?

— Если бы я был членом правительства, то считал бы нужным подчеркнуть, что происходит стычка между державами. Америка, Россия… Украина — лишь плацдарм. Я думаю, что позиция Латвии должна быть следующей: мы должны держаться общей партнерской позиции, общей позиции ЕС, которая умереннее позиции США. Мы не должны становиться главными борцами за санкции против России. Я обеими руками поддержал бы введение санкции против Венесуэлы. Я с удовольствием поддержал бы введение санкций против Северной Кореи. А Россия для Латвии сегодня, если не ошибаюсь, третий по величине торговый партнер. Санкции против соседнего государства автоматически будут означать санкции против себя и приведут к спаду в экономике.

Вспомним события в Эстонии. Сравнительно вторичная причина («Бронзовый солдат») привела к тому, что из–за российских санкций транзитная отрасль Эстонии все еще находится на более низком уровне, чем до этого инцидента. Я думаю, что наши президент и премьер–министр поступают разумно. Невзирая на то что президента ругают, он придерживается конструктивной позиции. Потому что он народно–хозяйственник, а не популист. Ему не нужна дешевая популярность, он не боится тех, кто некогда тыкал в политиков зонтиками.

— Вы в свое время связывали большие надежды с рижским аэропортом. Что теперь стало с этими надеждами? Они в руинах?

— Скажу так: если бы у меня была возможность управлять этими процессами, развитие продолжалось бы. Мы в быстром темпе построили бы новый терминал, привлекли бы новые авиационные компании, я отменил бы абсурдные платежи за безопасность (7 евро, если не ошибаюсь).

Аэропорт опять перегрузили разными ненужными платежами. А потом удивляются, что полет в Скандинавию стоит 600–800 евро. Да за такие деньги сегодня можно купить билет до Нью–Йорка. А тут монополист airBaltic создает свою историю удачи. Удивляемся — почему не растет количество туристов? Когда такие цены, туристы не поедут смотреть культурную столицу Европы. Я считаю такую политику совершенно безумной, потому что она не способствует нашей экономике. К сожалению, ответственна за это нынешняя власть.

Благодаря мне как министру связи были введены льготы на объем. Они стимулировали рост авиации, приход новых компаний, людям предоставлялась возможность летать дешево. Но обычные льготы квалифицировали как разграбление страны. Сегодня 150 миллионов растранжирили бог весть на что. Но радуются, что начинает появляться какая–то прибыль. Однако не упоминается, что все еще идет спор между двумя структурами — аэропортом и airBaltic. Но если один собственник — государство — не в состоянии решить проблему между двумя государственными структурами, то это просто нерадивость, за которую кто–то должен ответить. К сожалению, это лишний раз показывает, что легче всего просиживать штаны и ничего не делать.

— Вы считаете ВНЖ экономической удачей, другие же — политическим камнем преткновения. Что определяет ваше мнение?

— В 2010 году отрасль недвижимости и отрасль строительства в целом по Латвии упали на 70–80%. Чтобы их оживить, понадобились новые решения. Внутренний рынок фактически умер, нужно было привлечь деньги извне. Но уже к тому времени, когда ко мне обратились представители отрасли, эта идея дала экономике Латвии около двух миллиардов евро инвестиций. Отмена идеи означает спад народного хозяйства. Речь ведь не только о собственно строительстве, развитии или обхозяйствовании недвижимости. Речь также о мебельщиках, работниках сферы услуг и других, кому от этого процесса польза. Кроме того, эта программа давала реальный налоговый доход. Я считаю, что поменять можно любую программу. Но всегда спрашиваю: «Имеется ли у вас альтернатива получше?»

Если же говорить о политической стороне этого дела, то эта программа помогала как раз тем, кто покидал Украину, Россию и другие страны. Часть этих людей представляют интеллигенцию, среду культуры. Латвия для них и ближе, и дешевле, чем большие европейские города. Если бы мы продолжили эту программу развивать и привлекать в нее людей рекламой, то я думаю, что в течение нескольких следующих лет мы выручили бы от нее больше денег, чем получаем от структурных фондов ЕС. Деньги структурных фондов — это своего рода подарок, наркотик, который нам дают, но который мы не заработали. А тут — реальные живые инвестиции. Я считаю, что эту программу следует продолжить.

— Более года назад, имея в виду новую эмиграцию, вы сказали: «Уже стоит кладбищенский звон, а нам все кажется, что звонят не на нашем кладбище».

— Латвию покинули более полумиллиона жителей… Уехали, умерли, не родились… Потому сперва следует думать о том, как удержать тех, кто все еще живет здесь, и как вернуть тех, кто уехал. Ответ крайне прост. Экономическое развитие. Другого ключа не будет. Люди вернутся, если увидят, что есть работа. Хорошо оплачиваемая работа, а не пособия, которыми сейчас предпочитает дурачиться наше правительство и которыми снабдят тех, кто вернется. Если какой–то приехавший из–за границы неудачник этим удовлетворится, то это никак не станет стимулом для тех, кто там получает хорошее жалованье. Они сподобятся приехать лишь в гости.

В заключение хочу сказать, что бы предложил я, будь премьер–министром следующего правительства. В начале этого года я поехал с сыновьями покататься на лыжах в Австрию. После катания пошел в гостиничный бассейн. Рядом две женщины тридцати–сорока лет разговаривали о том, что жизнь на Украине стала опасной, что они боятся посылать детей в школу… Куда податься? Я считаю, что сегодня мы должны быть открытыми и умными. Мы должны сказать, что готовы дать возможность проживать здесь всем людям и их семьям, которые инвестируют в экономику Латвии. Если призвать сюда тех, кто при деньгах и хочет поменять сменить нынешнее местожительство в Украине, в России, — это был бы для нас огромный доход.

Если бы я был премьер–министром, я бы предложил увеличить доходную часть бюджета 2015 года на 100 миллионов. Плюс к тому, что предлагают эксперты и Минфин. Я как премьер–министр взял бы на себя ответственность и гарантировал, что будет на 100 миллионов больше. Эти 100 миллионов я бы предложил разделить на три части. 25 миллионов были бы вложены в образование, 25 миллионов — в семьи. А 50 миллионов следовало бы вложить в создание имиджа страны с целью привлечь инвестиции.

В 2010 году был принят закон о холдингах, в котором мы призываем людей приезжать и создавать свой бизнес в Латвии. Это надо рекламировать. Мы говорим о виде на жительство, об инвестициях в недвижимость. Это надо рекламировать. Если бы мы сподобились рекламировать страну, то я уверен, что у нас появился бы шанс привлечь в Латвию богатых людей. Главное, чтобы они привезли достаточно много денег и тратили бы их в Латвии. Это были бы импортированные деньги. Мы должны быть достаточно умны, чтобы их освоить. Экономику Латвии следует открыть, но в то же самое время надо завоевывать новые рынки. Значит, инвесторы приходят в Латвию, а наш бизнес идет за границу, ибо наш рынок весьма мал. Я считаю, что правительство ответственно за поддержку каждого предприятия, которое готово идти и сражаться за новые рынки. И если бюрократы пытаются это дело как–то тормозить, то таких бюрократов надо гнать в шею. Если в Латвии кто–то оборачивает миллион и зарабатывает на этом 10%, он счастлив. Однако чтобы дойти до двух миллионов, понадобится много времени. Экономика будет подниматься долго. Но если кто приедет с миллиардом и потратит его здесь — это совсем другое дело.

Нельзя сегодня сидеть и глазеть, как мы истекаем кровью, как наши люди уезжают. Или мы будем стараться привлекать в Латвию состоятельных людей, или дойдем до ситуации, когда решение присылать нам беженцев из Сирии или стран Африки с приплатой за каждого 6 000 евро будет приниматься в Брюсселе. Мы не сможем существовать как государство, содержать инфраструктуру, выплачивать пенсии, если у нас не будет в достаточной мере генерирован бизнес.

26 июня 2014. №26

Шлесерс: «Нам все кажется, что звонят не на нашем кладбище…»